Синий шиповник

Поэтому когда мы снова столкнулись, теперь в библиотеке, я не стала убегать или делать вид, что не вижу его.

– Полина, прости меня. Прости Галю, – парень говорил шепотом. – Я очень скучаю.

– Если ты подумал, что я что-то хотела от тебя, то ты сильно ошибался, – я смотрела, как можно холоднее.

– У меня есть еще шанс?

– На что?

– На то, чтобы заслужить прощение.

– Я просто хочу знать, что происходит? То ты не против со мной общаться, то твоя сестра меня чуть не прибила чемоданом, и ты даже ничего не сказал! То ты делаешь вид, что меня нет, то сам лезешь в глаза, – я не смогла говорить шепотом, подняла голос выше от злости.

– Прошу тебя… Давай поговорим наедине.

– Ладно… где?

–На нашем месте.

Мы встретились вечером у черной лестницы. Глеб взял дубликат ключей, термос. Уже потеплело, у нас были куртки, но он решил запастись еще пледами.

– Так что случилось? – спросила я, едва парень закрыл за нами дверь на крыше.

– Подожди, – прошептал он, ласково прикасаясь к моему лицу тонкими пальцами.

Я обомлела, услышав признание в любви. Глеб расценил мое молчание по-своему. Он начал меня целовать. Сначала несмело, легко. Потом, видимо, осознав, что я не против сближения, парень стал напористее.

– Что же ты делаешь? – проговорила я прямо в его губы.

– Доказываю свою любовь, – у него было сбивчивое дыхание.

Глеб торопливо расстелил пледы, взял меня за руку, стоя на одном колене, подтянул к себе.

– Скажи что-нибудь, – попросил Глеб, заглядывая в мои глаза своими расширенными от страсти зрачками. – Пожалуйста…

– Ты сумасшедший…

– Это правда…

Его губы снова нашли мои. Я погрузилась в быструю и глубокую реку его прикосновений, трепета, нежности.

– Подожди, – я попыталась остановить парня, памятуя историю с Владом, – не ломай свою жизнь.

– Она уже сломана, – горячее дыхание Глеба обжигало мое ухо. – И перед тем, как погибнуть я хочу стать твоим.

Такие слова легко могут вскружить семнадцатилетнюю голову, в которой мысли вертелись, как раз, вокруг только одной темы. Действительно, Глебу было нечего терять. Его глаза были сухи, синих слез я не заметила.

– А теперь скажешь что-нибудь? – он завернул меня в плед и просяще посмотрел в лицо.

– Нужно что-то обязательно говорить?

– Как видишь, я… не девственник, – он опустил глаза и начал медленно одеваться.