Титановая бабочка

Этот день не хочет меня щадить. Когда возвращаюсь домой, вижу, как у мусорки двое бьют третьего. Он совсем худой и слабый. Видимо, падальщики не поделили территорию.

– Эй, вы! – грожу мужчинам своим протезом,

На самом деле, он хлипкий, но выглядит внушительно. Падальщики ретируются, горя голодными глазами. Я переворачиваю стонущего человека на земле. И замираю. Его успели и ножом порезать. В худом лице признаю того самого молчаливого напарника хохмача.

– Где ты живешь? – спрашиваю его, заваливая несчастного себе на плечо.

С трудом добредаем до заброшенного строения. Так в условиях антисанитарии и помогаю бедняге.

– Вас нужно проводить, – настаивает бывший ведущий Золтан. – Бабочка, вы совсем бледная.

– Спасибо.

Для меня это удивительно… посторонний человек ведет себя так сочувственно. Да, я спасла товарища, но про хохмачей говорят, что они совсем пропащие люди.

– Я вас узнала. Вы Золтан Диабасси?

На лице мужчины проступает краснота сквозь щетину.

– Зовите меня, как все… Дурачком, – заявляет он.

 – Я уже давно не фонтан, не фейерверк и не Золтан.

Дома устало валюсь на диван прямо в одежде.

– Сколько раз повторять? – в дверях появляется Роднуля. – Снимай куртку!

– И тебе привет, любимый.

Муж смеривает меня сердитым взглядом. В комнату влетает мой Милашка и с разбегу падает на меня.

– Мамуня! – счастливо пищит он.

Моя жизнь идет на новый виток раковины, из которой грозит своими щупальцами серая повседневность. Ночью меня опять связывают колючей проволокой воспоминания о войне.

Боевые действия до сих пор живут в моей голове. Мне снится, как я встаю из окопа, чтобы втащить в убежище молоденького солдатика, но робот- пулеметчик убивает его раньше, чем я успеваю дотянуться до парнишки. Просыпаюсь от того, что во мне выпускает свои ледяные иглы ужас. И не могу уснуть.

– Опять не спишь, – бурчит сонно Роднуля.

Отворачивается от меня к стене. Он хороший, когда у нас все нормально. Но, к сожалению, с появлением Милашки приятных моментов в жизни все меньше.

Все чаще я слышу претензии, сетования и проклятия. Хотя казалось бы… дитя – это чудо, счастье, нежность. Иногда завистливо слежу за рабочими, которые ласково обнимают своих дочерей и сыновей, перед тем как сдать администратору детского сада. Неизвестно, откуда берется трепет в этих словно вытесанных из камня людях.

– Я устал от того, что он постоянно кричит! – Роднуля добавляет ноты агрессии в наше семейное утро.