Титановая бабочка

Здесь усиленные пневмо- суставы и реакция на импульс ускоренная.

Судорожно соображаю, сколько за такую радость придется отдать талонов.

– Поэтому бесплатно, – заканчивает свою речь Дорогуша.

– Что?

– Бесплатно. А ты потом мне расскажешь, что понравилось, что улучшить. И аккуратно с ним. Он может кочергу переломить, поэтому хрупкие вещи и чужие конечности в нем не сжимай.

– Дорогуша… я… ну прости, что вчера огрызнулась. И вообще… прости…

Именно сейчас стоит сказать что- то хорошее, доброе, нормальное, но мой словарный запас почему- то иссяк.

– Ну, если что… ты теперь знаешь, где я живу.

Его мраморные глаза сейчас, наоборот, кажутся серыми с синими крапинками. Они глядят многозначительно. А рука врача все еще держит меня за протез, словно он вот- вот хочет поцеловать титановую кисть. По моему загривку снова крадутся мурашки.

– Это ужасно… – опускаю взгляд. – Я замужем… у нас ребенок…

– Я в хорошем смысле… если что, я рядом.

Этой ночью меня терзают снова видения из прошлого. Вижу во сне, как нашу роту окружило полчище гидравлических пауков. Я тогда встала, закрывая собой проход. Хотела выиграть время для живых людей. Я знала, что пауки запрограммированы щадить женщин. Но видимо, один был сломан. Он выстрелил мне в грудную клетку. Снаряд был такой мощный, что бронежилет не смог удержать всю ударную силу. Я пришла в себя уже в палате.

– Вы что- нибудь чувствуете?

Видела, словно в расфокусе, и слышала все отдаленно… рядом сидел молодой медбрат.

– Я хотела умереть, – прошептала я, облизывая сухие губы.

– Ну, значит, не в этот день.

– Как вас зовут? – после наркоза я соображала плохо.

– Василек, – его рука держала мою и стала еще горячее.

– А я Лютик…

Тогда мы с незнакомцем поцеловались. Это был самый нежный поцелуй в моей жизни. Возможно, потому что все происходило сквозь толщу наркоза.

– Да хватит со своим Васильком миловаться! – толкает меня Роднуля.

– Прости. Это было давно и неправда.

– Но вспоминаешь до сих пор…

И хотела бы найти медбратика, соратника по непростому делу. Когда я окончательно пришла в себя, рядом уже никто не сидел. Я себе выдумала Василька с широко распахнутыми глазами и мягкими губами. Нет такого человека в природе…

– Какого хрена он вечно орет? – утренняя симфония в исполнении сына и мужа начинается спозаранку.