Титановая бабочка

В гнезде для обрубка моего запястья вдруг нащупываю какую- то геометрическую фигуру. Изучаю в ярком свете лампы неровность поверхности. Это гравировка в виде сердца. Мурашки теперь забираются мне под кожу, заставляя испытывать что- то давно забытое под слоем пыли прошлого.

– Как ты ничего не заплатила? – муж нервничает, наконец, заметив мой слишком дорогой протез.

– Это экспериментальный.

Роднуля характерно трет переносицу, закрыв глаза. Не верит мне. Потом отравляет фирменным ядовитым взглядом. Следующие трое суток он со мной не разговаривает.

Я не могу нормально отстоять свою честь. Протез, конечно, не экспериментальный. Не будет же Дорогуша оставлять солдату послание в виде сердечка. Да и каждый раз, как вспоминаю его синие глаза, начинаю краснеть.

– Что ж… судя по анализам, у нас две новости… – невролог изучает длинные листы.

– По классике: хорошая и плохая? – интересуюсь устало.

– Возможно. Первая новость… мы не от того лечили.

Вздыхаю, представляя, как будет орать Роднуля.

– Вторая состоит в том, что нужна операция.

Врач торопливо и загадочно пишет свои закорючки в направлении. Читаю предписание на улице и чуть не падаю то ли от того, что ухает мое сердце, то ли от того, что уровень железа еще слишком низкий… Операция в Будапеште.

– Волшебно! Шедеврально! – муж бушует вместе с бурей за окном. – Лечили не от того. А ты куда смотрела? Ты же тоже врач!

Чувство вины – мой верный спутник – ворочается холодной змеей в груди, под титановыми ребрами. Милашка перевозбужден от криков.

Начинается привычная котовасия. Я в тысячный раз слушаю, что наш сын больной выродок, а я не умею обращаться с детьми.

– Я, вообще, не уверен, что Мартон от меня! – Роднуля выходит на новый уровень агрессии и обвинений.

Брошенная фраза страшнее гранаты. Она рвет мне сердце. Протез, сынишка, дождевик – все, что мне нужно. Я бегу к Мотыльку сквозь стену дождя, прижимая правой рукой плачущего ребенка. Но у сменщика в гостях – любовник.

– Прости… но… – виновато улыбается врач.

– Ладно. Ничего.

На самом деле, мы с Мотыльком не очень дружны. Борюсь с ветром по дороге на завод. Там Стрекоза. Она может дать ключи от своей служебной квартиры.

– Мадам! – слышу крик сквозь сумасшедшую стихию.

– Нет, нет! – отбрыкиваюсь от рук незнакомца в плаще.

– Бабочка? Ты? – это снова Дорогуша.

– Да мы тут…

Не знаю, какое придумать оправдание безумному поступку. Хирург забирает Милашку под свой плащ, ведет меня под локоть.