Пружаны и евреи. История, холокост, наши дни

Бабушка ходила кругами, что-то чувствуя, и я решила, что будет самое время честно ей всё рассказать…

Грудь у меня странно пульсировала, и я чувствовала, будто кто-то издалека пытается что-то мне „объяснить“, но я уже почти что ничего не понимала, так как жар всё поднимался, и мама в панике решила вызывать скорую помощь, чтобы меня хоть как-то от всей этой непонятной температуры „защитить“… Вскоре у меня уже начался настоящий бред, и, испугав всех до смерти… я вдруг перестала „гореть“. Температура так же непонятно исчезла, как и поднялась.

В доме висело насторожённое ожидание, так как никто так и не понял, что же такое в очередной раз со мной стряслось. Расстроенная мама обвиняла бабушку, что она за мной недостаточно хорошо смотрела, а бабушка, как всегда, молчала, принимая любую вину на себя…

На следующее утро со мной снова всё было в полном порядке и домашние на какое-то время успокоились. Только бабушка не переставала внимательно за мной наблюдать, как будто чего-то ожидала.

Ну и, конечно же, как уже стало обычным, ей не пришлось слишком долго ожидать…

После весьма необычного „всплеска“ температуры, которое произошло после возвращения домой с „этажей“, несколько дней ничего особенного со мной не происходило. Я прекрасно себя чувствовала, если не считать того, что мысли о девочке с фиолетовыми глазами неотступно будоражили мой взвинченный мозг, цеплялся за каждую, даже абсурдную мысль, как бы и где бы я могла бы её снова найти… Множество раз возвращаясь на Ментал, я пыталась отыскать раннее нами виденный, но, казалось, теперь уже навсегда потерявшийся Вэйин мир – всё было тщётно… Девочка исчезла, и я понятия не имела, где её искать…

Прошла неделя.

Во дворе уже ударили первые морозы. Выходя на улицу, от холодного воздуха пока ещё непривычно захватывало дыхание, а от ярко слепящего зимнего солнышка слезились глаза. Робко припорошив пушистыми хлопьями голые ветви деревьев, выпал первый снег. А по утрам, раскрашивая окна причудливыми узорами, шаловливо гулял, поблёскивая застывшими голубыми лужицами, весёлый Дедушка Мороз. Потихоньку начиналась зима…

Я сидела дома, прислонившись к тёплой печке (дом у нас в то время ещё отапливался печами) и спокойно наслаждалась чтением очередной „новинки“, как вдруг почувствовала уже привычное покалывание в груди, в том же месте, где находился фиолетовый кристалл.