Смерть в объятиях прибоя

И хотя фигура её почти не изменилась, не расплылась, как у многих её знакомых, все равно – и лицо, и руки, и спина, всё говорило о том, что её давно не волнует внимание мужчин, что заботят её не заинтересованные взгляды, а только семья и работа. Такой образ. Образ жизни создает образ женщины. Никуда не денешься…

Марк возвращался ещё несколько раз, стелил себе в гостиной на диване, с ней почти не разговаривал, да и она избегала общаться с ним. Он стал чужим и непонятным, пахло от него новым, незнакомым мужчиной. И к этому запаху примешивался запах другой женщины, точно так же, как раньше её собственный запах.

Сенька вопросов больше не задавал, хотя, кажется, понимал всё. Просто весной хмуро сказал ей: «Лучше бы ты с ним развелась, чем так мучиться». И она молча кивнула и прижала к себе встрепанную Сенькину голову. Да, пора. Пусть Марк живет так, как ему нравится. Она ему не нужна. С этим решением она и поехала сюда, к морю. Перевести дыхание, прийти в себя. И совсем не собиралась что-то рассказывать друзьям.

А теперь сидит и зачем-то выкладывает всё Митьке. Зачем? Ах да, расписка… Выходит, Марк взял в долг у Вершинина деньги ещё тогда, во время своей первой поездки. Так куда он ездил?

– 

Митя, ты знаешь, где живет… жил Сашка?

– 

Кажется, где-то неподалеку, в Краснодаре, что ли.

– 

В Краснодаре?!

От их города до Краснодара было около тысячи километров. Как Марка занесло в такую даль? Или это Сашка приезжал к ним? Да какая, в сущности, разница. Марк уже тогда врал, не заработал он на машину и новые дорогие шмотки, а заложил их жилище, их единственное настоящее богатство, заработанное трудом и потом.

– 

Женя, – поднял голову Палий, до этого сидевший ссутулившись и уперевшись локтями в колени, – а как Марк мог заложить вашу квартиру, ведь не он один её хозяин?

– 

В том-то и дело, – вздохнула она. – Собственность оформлена на него. А мы с Сенькой только прописаны… – Тут она рукой зажала себе рот и замолчала.

Палий понял её внезапный испуг и в темноте нашарил холодные пальцы, стиснул, встряхнул.

Она молчала, потерянно и послушно оставив ему свою ладонь, постепенно выбираясь из страха и растерянности.

– 

Теперь скажи, откуда майор взял эту расписку? В Сашкиных вещах нашел?

– 

Да, он так сказал. И спросил, видела ли я раньше эту бумагу. Я не видела, правда, Митя.

– 

Я знаю, он ведь не в кармане её таскал… раз сухая осталась…

– 

Да, она явно не побывала в воде, не намокала, – её передёрнуло.