Смерть в объятиях прибоя

А тот, который он начал строить неподалеку, на берегу широкой реки, на крутогоре, поросшем полынью и кашкой, будет ещё лучше. Добрей.

Дверь распахнулась, и в холл выскочила Алина Ротман. На её смуглых щеках полыхали красные пятна. Едва взглянув на Палия и Женю, она исчезла в боковом коридоре. Голоса стали слышней, и они, переглянувшись, вошли в гостиную.

– 

А, вот и сладкая парочка явилась! – прошипела Надежда. – Нагулялись? А то тут такой цирк-шапито, смотрите, не пропустите!

– 

Наденька, ты бы остыла, что ли, – ласково ответил ей Палий.

 – Тебе злость не идет, желчь на цвет лица влияет.

Надежда фыркнула, но промолчала – почувствовала, что терпеть её выходки не собираются. Борис, до этого сидевший в кресле, задумчиво почесал нос, закатил глаза, встал и исчез вслед за женой.

– 

Что тут случилось? – тихо спросила Женя, подсаживаясь к Дине.

– 

Разборки устроили. Майор, разговаривая с Борисом, сильно интересовался историей смерти Кристины, Боря спросил Надьку, что она насочиняла про их отношения с Кристиной и зачем к ним приплела Вершинина.

Ну и началось. Я уже и сама не понимаю, что же тогда случилось, ведь, вроде бы, мы договаривались больше об этом не вспоминать.

– 

Договаривались… – Женя поежилась.

Да что же это такое?… Она обвела взглядом сидящих с разными выражениями лиц однокурсников. Ольга, напряженная и подавшаяся вперед, словно хотела что-то сказать, да так и не решилась, Дина, грустная и отрешенная, кажущаяся слишком хрупкой в своем синем шелковом платье, Вася, угрюмый и красный, как рак.

Только Гоблин оставался относительно спокоен. Исполнять его коронный номер с чтением газеты при таком освещении было невозможно, и он неспешно шуровал кочергой в слабом пламени камина. Но дров не подкидывал, а разбивал угли, словно торопя огонь поскорее догореть и погаснуть. Сидящая на корточках перед камином фигура выглядела гротескной, как готическая скульптура – прилизанные волосы, торчащие уши, сутулые плечи. Горгулья.

Женя всегда жалела Никиту, хотя он всячески демонстрировал, что ни в чьем сочувствии не нуждается. Но уже тогда, когда они собрались впервые в актовом зале института, поступившие на первый курс, гордые тем, что прошли немалый конкурс, она, заметив некрасивого и старающегося быть незаметным парня в сером костюме, с синим галстуком на белоснежной крахмальной рубашке, поняла, как тяготит того собственная внешность.