Ворон обгладывает кости

– Что за старьё ты слушаешь? – послышался презрительный голос Стрельцова. Девушка приподняла голову и посмотрела на него. – От этой песни тащится твоя бабушка?

Соболева чуть пожала плечом виновато.

– Нет, – со смущением ответила она. – Мне? нравится эта песня.

Влад закатил глаза и торопливо заткнул уши наушниками.

Тем временем медовый голос Аркадия Хананашвили пел о муках лицедея: о том, как он перестал ощущать себя цельным человеком, словно в нём поселились двое: и ему уже не понять, где – настоящий человек, а где – лишь маска, которую он надевает, чтобы развлечь публику.

О том, как его швыряет из одной эмоциональной крайности в другую: от безудержного веселья – к глубокой печали, от печали – к всепоглощающей ярости. Как ему хочется то жить, то умереть…

Эта грустная песня с каким-то драматическим сюжетом действительно нравилась Александре. Главного героя песни ей было жаль. Тяжело, наверное, потешать всех, когда у самого на душе никакой радости нет, и кошки скребут. Пожалуй, люди часто играют роли, скрывая от окружающих настоящие чувства.

– Эта песня что ли про человека, страдающего раздвоением личности? – раздался над головой Соболевой голос Полины.

Высшая ведьма вновь подняла голову и встретилась с вопросительным взглядом Зубовой.

– Не думаю. Эта песня ведь про лицедея, артиста. С другой стороны, возможно, оно у него начинается.

Девушки рассмеялись. Играл припев песни. Слушая его, блондинка обвела взглядом помещение и наткнулась на внимательный взгляд Вероники Левицкой.

– Какой специфический выбор музыки, – задумчиво произнесла учительница. – Вам нравится эта песня, Александра?

– Да, – кивнула девушка. – А вам нет?

– Отчего же? Хорошая песня.

– Вы её слышали раньше?

– Разумеется! – рассмеялась Левицкая. – Арсений у нас любит творчество этого исполнителя, пусть слушает далеко не все песни. «Лицедей» в числе его любимых.

– Надо же, – смущённо улыбнулась Саша. – А как вы считаете, о чём эта песня?

– Хм… Для меня эта песня о человеке, который так долго играет какую-то роль, что уже не в силах понять, где роль, а где – он сам.

Это страшно, на мой взгляд.

– А так бывает?

– Думаю, да.

– А почему бы этому человеку не остановиться? – спросила Полина.

– Возможно, ему не позволяют обстоятельства.

– Разве обстоятельства могут лишить человека свободы? – удивилась Инна. – Свободы самовыражения, к примеру.

– Да, – кивнула Вероника Александровна, – и не только свободы самовыражения.