Первенцы

«Охотничий нож на поясе, – лихорадочно соображала Итка, – отобрать не успею, а закричу – он может зарезать Гашека». Якуб смелел, притворяться становилось все труднее. Тело вдруг само пришло на помощь Итке, и она рискнула: на мгновение задержала дыхание и неожиданно громко пустила ветры.

Якуб заворчал, завозился и отстал.

Она осторожно подняла веки. Гашек и не думал просыпаться. А Итка до самого рассвета не сомкнула глаз.

Утром, когда Якуб отошел в кусты, она схватила Гашека за руку и тихо, но твердо сказала:

– На следующем привале мы уйдем.

– Почему? – искренне удивился Гашек.

Итка рассказала о том, что случилось ночью, но он только хмурился в ответ, будто не поверил. Тогда она показала – прямо на себе. Гашек покраснел до самых ушей.

– И лошадь его заберем, – добавила Итка.

Спорить он не стал.

Якуб крикнул, чтобы они пошевеливались. Но прежде чем Итка забралась в седло, он позвал ее, предложив поехать с ним: «Пусть бедная кобыла чуток отдохнет». Гашек, будто не услышав этого, молча подал Итке руку.

Охотник пожал плечами и тронул бока вороно?й.

Они весь день ехали сквозь густой лес. Якуб и не стремился покидать чащу: дичи кругом водилось предостаточно. Казалось, оберег и правда приносит удачу. Итка задумалась о том, не украсть ли его тоже, но решила, что лучше не рисковать: пусть Якуб оставит удачу себе. А вот охотничьи перчатки из толстой кожи – для Гашека – совершенно точно пригодятся.

Когда остановились на привал, действовать пришлось быстро.

В этот раз беглецы легли рядом, даже не думая засыпать.

Услышав храп, решили – пора. Якуб дрых без задних ног, в то время как Гашек посильнее затягивал подпруги на его лошади и проверял сумки. Кобыла все так же не проявляла ни к чему интереса, и ее, казалось, вовсе не удивляли внезапные ночные сборы. Оно и к лучшему: любой лишний шорох сейчас казался грохотом. Гашек разобрался со сбруей и вопросительно кивнул Итке.

– Нет, – одними губами произнесла она, – давай ты на Красавице.

Он нахмурился, но так и сделал без дополнительных вопросов.

Итка и не смогла бы ответить – просто чутье подсказывало, что нужно оседлать вороную кобылу. Лошадь никак не отреагировала на чужого седока: спокойно и послушно пошла следом за Красавицей, почти не управляемая Иткой.

Притороченный к седлу лук и колчан стрел стали еще одним ценным приобретением – не считая припасов, дорожного плаща и тех самых охотничьих перчаток. Теперь только уехать бы подальше, пока Якуб не проснулся.