Казахстанец

Почти всегда в ответ на это через дорогу начинала истошно выть чья-то собака, видимо, неосознанно ощущая страдания моей надорванной городом души. Вой подхватывали бродячие псы, и мне нравилось представлять, что это сочувствует мне какая-то родная волчья стая, издалека, из тех краёв, в которые безутешно рвётся моё сердце.

Другой силе – до слёз пронзительному счастью, чтобы появиться, понадобилось чуть больше времени. Оно стало рождаться позже, когда обнаружилось, что в нашем мире и людях, населяющих его, чудес гораздо больше, чем во всех на свете фантастических книгах.

Реальность устроена хитро – она предоставляет тысячи проявляющихся и потенциальных чудес каждую секунду, но ни одно из них не выходит за рамки логики, и каждое, при необходимости, может быть объяснено рационально. А перестаёт ли Чудо быть собой, если ему находится объективное подтверждение? Не думаю. Понимать механизм действия чего угодно, хоть человеческого организма, не значит отрицать волшебство самого факта существования жизни.

Теперь-то я знаю – возможность удивительных событий прописана в самом коде мироздания. В этом, на мой взгляд, и заключается наивысшая любовь Творца.

Это произошло как-то вдруг. Всё так же жарко грело солнце, хотя уже и без былого азарта. Листва на утомлённых деревьях упрямо цеплялась за свой зелёный окрас, а первые признаки увядания жизни, золотой сединой пробивающиеся на ветвях, ещё казались невинной игрой по-летнему солнечных бликов. Только каким-то далёким вдруг стало небо, будто за одну ночь провалившееся в холодную белёсую глубину.

И прежде всего изменился воздух. В нём предательски пахло осенью.

Мне всегда было трудно расставаться с летом – как будто прощаешься навек с лучшим другом. Но вслед за этой пылающей болью, когда вместе с последним августовским днём с души словно срывает шкуру, наступает новое тревожно-торжественное чувство, а точнее – предчувствие. Пространство, которое раньше было наполнено лишь редким ветерком и щебетанием мелких птах, вдруг становится неуловимо другим.

Наполняется смыслом. И кажется, что всюду в нём проявляются невидимые двери в иные миры. В эти миры и зазывал меня давно и безраздельно властвующий надо мною зов.

Сайрамское ущелье – место необыкновенное. В первый раз мне довелось оказаться здесь случайно, но знакомство с местными альпинистами полностью изменило мою жизнь. Восхождения – это не спорт и не развлечение. Можно сказать, что это особый ритуал, священнодействие.