Бегемот под майонезом

 – Все выкладываете Ивану?

– Умалчиваю о куске торта, который слопала после обеда, – призналась я, – и о съеденных шоколадных конфетах. У меня гастрономические тайны. Каких-то страшных скелетов в шкафу я не храню. В детстве не убивала ни животных, ни одноклассников, ни соседей.

Алексей засмеялся.

– А хотелось?

– Лишить жизни нет, а вот наподдать как следует – да, – сказала я, – но боялась пустить в ход кулаки. Классная руководительница вызвала бы мать, и мне влетело бы по полной программе.

– Ваш покорный слуга вытолкнул из окна спортивного зала школы Ваську Шлыкова, – признался Буркин, – он меня довел до потери пульса. Как только я появлялся на уроке физкультуры, он пытался с меня тренировочные штаны сдернуть. Один раз ему это удалось, он заорал: «У него красные трусы!» Я не выдержал, схватил дурака, подтянул к окошку и отправил во двор. Зал располагался на первом этаже. Вредина даже не ушибся. Понятно, что в школу вызвали моего отца. А он сказал классной руководительнице: «Это вы виноваты! Не следите за детьми.

Дурно воспитанный пацан издевался над моим сыном. Почему вы на это не реагировали? Да вас саму надо в окно запулить!» И перевел меня в другую школу.

Я молча слушала доктора. Ученица Сергеева не пользовалась популярностью у одноклассников. Если б я вытолкнула в окно Надю Морозову, которая говорила, что мое пальто нашли на помойке, то моей матери не пришло бы в голову защитить меня и забрать из школы.

Я бы получила пару оплеух и лишилась ужина. Родители считали, что я всегда виновата, а те, кто в чем-то обвинял меня, всегда правы.

– Матвей Николаевич очень любит Елену, – продолжал хозяин особняка, – ее мать умерла, когда дочке исполнилось то ли десять, то ли одиннадцать лет. Когда мы решили зарегистрировать отношения, Лена сказала: «На свадьбу приедет только папа, мама, Раиса Евгеньевна, скончалась, когда я еще ходила в школу». Мне стало понятно: беседа об умершей матери болезненна для Елены, поэтому я не стал задавать вопросов.

Минуточку.

Доктор взял трубку.

– Так. Мда. Когда? Ясно.

Алексей Николаевич вернул телефон на стол.

– Вроде в далеком прошлом тех, кто доставлял плохую весть, убивали. Ваш коллега скончался.

Я подумала, что неправильно поняла владельца медцентра.

– Вы о чем?

– Тимофей умер, – коротко пояснил Буркин, – остановка сердца.

– Как? – обомлела я.