Души исполненный полет. Ольга Киевская

Жаль, уберечь на смерть идущих,

Нельзя порой…

Прочитан, выверен, изучен

Сердец кумир,

Но как без Вас и сух, и скучен,

И пресен мир!

Ваш божий дар неподражаем,

Непобедим.

Непревзойдён, недосягаем,

Неповторим. – «М. Ю. Лермонтову»

Лермонтов для нее – поэтический образ героического добра, созидающей страсти, неукротимой любви – ведь он признавал, что обычные слова могут обладать целебной силой, очищая сердце от скорби, тоски и тяжкого бремени, если они вызваны к жизни теплотой души:

«И ненавидим мы, и любим мы случайно,

Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви…

«… Жить для себя, скучать собой…» —

Не что иное, как казнь постылого бессмертия».

    М. Ю. Лермонтов.

Женщина иконической броскости, достойная резца Фидия и восхищения Перикла.

Женщина, внутренний мир которой есть лирический трепет души, обжигающий выплеск чувственной лавы, еще в древности будоражащий мужчин – «Кто ты – ангел или блудница?».

Женщина – «клубок страстей» – в равной степени, возводящие ее на трон царицы амазонок, посетившей А.

Македонского в Персеполисе, на трон Жозефины де Богарне, императрицы и жены Наполеона, Таис Афинской, возлюбленной А. Македонского, Фрины – натурщицы скульптора Праксителя, позировавшей для статуи Афродиты, Элефантиды – автора руководств эротического свойства, Ксантиппы, неизменной спутницы Сократа или одевающие ее «в сути власяницы» – делая схожей с богинями на полотнах Боттичелли; а рядом – наделяют привкусом мифического «Нарцисса, чертами «морской раковины» – Камеи, служащей символом римских императриц; или предстать нагой, оставив свою одежду на дальнем мысе Доброй Надежды или опуститься до «Одалиски» – прислужницы в гареме, наложницы: «Вы звали?//Я пришла…//Поговорить…».

Я славить был готов Творца,

И на тебя молиться тихо.

Я не встречал милей лица

Среди икон и царских ликов. – «В восторге ахнула душа…»

Сильный художественный талант, «в ком вызрела великая душа», неожиданно явившийся среди окружающей банальности и погрузивший нас в красоту, емкость и полифоничность русской словесности, аллегорий дерзости и своеволия, выводя ее на новый смысловой уровень – будто капли янтаря, слезы мифических Гелиад, омывают нас.

Поэтесса, в стихах которой вьет свое гнездовье «вечный конфликт» между человеком и Вселенной, изложенный в древности лаконично: «Увижу – поверю – сказал Человек; Поверишь – увидишь – ответила Вселенная».