Толстый и слепой. Следуя за мечтой

Зрение так и не вернулось, но я уже мог видеть еле заметные силуэты людей. Как потом мне объяснили, это тот максимум, на который я могу рассчитывать, поскольку мой случай особый и решений не существует.

Роговица, защитная пленка вокруг глаза, была полностью мутной, и зрачков почти не было видно. Поменять ее не представлялось возможным, поскольку из-за ожога после аварии она стала такой тонкой, что даже после замены поврежденного участка на донорскую роговицу она всё равно бы не прижилась.

Несмотря на то, что я понимал всю сложность и запутанность моей ситуации со зрением, я всё равно продолжал верить, что есть выход и я рано или поздно обязательно его найду.

Периодически у меня перед глазами возникала картинка: я на мотоцикле еду вдоль моря по трассе, окрашенной красными лучами солнца, которое плавно уходило за горизонт и, уже практический растворяясь в морской воде, всё еще продолжало вырисовывать облака контурным светом.

То, что говорили люди относительно моего зрения, и та картинка, которую периодически рисовал мой внутренний мир, никак между собой не связывались.

Оптимизм и вера в себя помогали мне каждый день бороться со своей болезнью.

В школу я не ходил уже целый год. Друзья перестали со мной общаться и старались меня избегать. Наверное, им было тяжело смириться с тем, что я теперь не такой, как раньше, и им было больно это осознавать.

Я выходил на улицу и учился ориентироваться в пространстве с помощью того зрения, которое у меня было. То есть мог видеть день и ночь, силуэты и слышать, как приближаются или отдаляются машины, люди, птицы.

У меня было хобби, которое спасало от одиночества: я играл на гитаре, изучал новые техники исполнения. Долго сидеть дома я не мог, мне жутко хотелось играть, бегать, прыгать. Иногда я заходил в соседний квартал, где меня не знали, чтобы поиграть в футбол с мальчишками. Мне было чертовски неудобно играть, не видя мяч и не понимая, кто сокомандник, а кто соперник. Тогда я не отдавал себе отчета в том, что эти игры были очень опасны для здоровья.

В настольный теннис играть тоже не получалось. Одна подача – мячик падал со стола, и мне его уже было не найти. Рано или поздно все понимали, что я не вижу, и тогда игры заканчивались.

Я осознал, что если я хочу чему-либо научиться, то мне придется это делать в одиночку, поскольку мир, в котором я оказался, имеет иные правила, которые мне еще предстоит познать.

Иногда я выходил на улицу с футбольным мячом.