Море, поющее о вечности

Был обиженным, избалованным ребенком. Научился хорошо драться на деревянных мечах, да и только. Даже счет толком не осилил, представляешь? Еще недавно мне казалась великим бедствием порванная обувь. Я стыжусь, когда оглядываюсь назад, на самого себя. Но теперь все по-другому, разве не так?

Одиссей выглядел удивленным, а затем рассмеялся:

– Ну и ну. Судя по твоим словам, ты был тот еще изнеженный сопляк.

– Ага, – мальчик решил не обращать внимания на оскорбительные слова. В конце концов, итакийский царевич впервые сумел хоть немного развеселиться.

– Тогда что заставило тебя измениться? – наконец спросил Одиссей.

– Сложно сказать… – задумчиво протянул Ясон. – Но думаю, что на меня повлияла Аталанта.

– Та самая девочка, бегунья?

– Верно. Она единственная, кто не видел во мне лишь будущего властелина. Поэтому не стеснялась подшучивать, бранить, подталкивать… С ее помощью я сумел посмотреть на мир немного иначе. И когда на игры приехали все они, – Ясон указал рукой в сторону спящих ребят, – мне удалось найти общий язык с каждым.

– Да уж, обязательно познакомь меня с этой девочкой, – кивнул Одиссей, словно не заметив подколки в конце. – И еще… надеюсь, мы с тобой более не будем враждовать, Ясон.

– Конечно, – царевич Иолка без колебаний положил руку на плечо своего недавнего соперника.

Чуть помешкав, итакиец сделал то же самое в ответ. Некоторое время они ничего не говорили, а затем с неловкостью отодвинулись друг от друга. Но чувство дружеской привязанности будто замерло в ночном воздухе.

– Жаль твоего друга, – негромко сказал Одиссей спустя какое-то время. – Мне стыдно, что я не смог ему помочь.

– Он был хорошим человеком. Не вини себя. Ты ведь ничего не мог сделать. Только погиб бы вместе со всеми.

Ясону было непросто сказать подобное. Долгое время вопрос: «Почему именно Адмет, а не этот выскочка?» – жег ему грудь. Но теперь он понимал, что это обвинение несправедливо. Юный итакиец был не способен противостоять разъяренному льву…

– Слушай, Ясон.

– Хмм, – мальчик посмотрел в ночное небо, где мягко серебрились звезды. – А чего бы хотел ты сам?

– Я не стану убегать от него второй раз. Хватило и одного, – в голосе Одиссея прозвучала удивительная твердость. По поляне словно пробежал холодок, несмотря на тепло от костра.

– Хорошо тебя понимаю. Мы будем драться, если это случится. И обязательно отомстим!

– Было бы неплохо.