Два слова о походе князя Игоря Святославича. Литературоведческое расследование

Всё это – круг семьи и близких великого князя Святослава, который и сам причастен к созданию «Слова»: ведь в центре повествования находится его «златое слово, со слезами смешанное». Вряд ли Автор посмел бы сильно перевирать слова великого киевского князя.

Так каков же «круг» Святослава? Когда думаешь об этом, начинаешь понимать – очень уж близких людей из княжеского сословия у великого князя не было вовсе. Ярослав Черниговский? С ним как раз отношения очень напряжённые (что отразилось и в «Слове»: «Не вижду силы брата моего, Ярослава»).

Двоюродный брат Игорь (герой «Слова»)? Да, конечно, но… Его можно не считать, уже обсудили. Рюрик Ростиславич? Отношения с соправителем, скорее всего, очень не простые, их лучше бы характеризовать словами «плохой мир».

Нет никого, кроме… княгини Марии Васильковны, жены. А ведь недавно ещё были высказаны и такие гипотезы: автор «Слова» – Ярославна, жена Игоря. Это предположение делает киевлянин М.А.Абрамов. Или автор – Агафья Ростиславовна – невестка Игоря (автор гипотезы – И.

Державец). А всё-таки очень интересная мысль: автор – женщина!

В это хочется верить – потому что в «Слове» очень много – о любви, о долге, о семье, и очень кратко – о деталях сражения. Много в «Слове» женщин и о женщинах: о «жёнах русских», о «половецких девках», о Глебовне, об Ярославне, о Деве-Обиде, которая всплеснула лебедиными крылами, о Карне и Желе – богинях языческого славянского пантеона (наверно, языческих персонажей или аллегорий явно женского рода).

А вот самый центральный эпизод поэмы – русичи «победили половцев в первом сражении» (которого, правда, не было). И о чём же идёт речь? О злате и паволоках, о драгих япончицах и оксамитах, об узорочье половецком… А потом: «Дремлет во поле Ольгово храброе гнездо…» – в этом удивительном эпизоде есть даже какие-то оттенки материнства! Чем больше вдумываешься, тем яснее – так может написать только женщина, только мать (и скорее всего – многодетная).

Которая много ночей провела над колыбелью, убаюкивая своих засыпающих детей.

Половцы, победившие Игоря, вторглись на Русь: готские девы звенят русским златом, вспоминают Шарукана, которого в своё время победил князь Святослав Ярославич. А Святослав видит смутный сон на киевских горах: языческий обряд своих собственных похорон. «Тощие тулы» (наверно, служанки-монашки?) «негуют» его, очевидно, обмывают его мёртвое тело.