Полный курс русской литературы. Литература второй половины XX века

Но Пухов не глядел на море, – он в первый раз увидел настоящих людей. Вся прочая природа также от него отдалилась и стала скучной».

По пути в Крым на море начинается сильный шторм. Многие красноармейцы мучаются от морской болезни. Четыре военных крейсера белых окружают «Шаню», но она идет под врангелевским флагом, к тому же матросы сказали, что везут из Керчи в Феодосию рыбу. Белые удаляются.

«Красноармейцам море было незнакомо, и они не верили, что та стихия, от которой только тошнит, таит в себе смерть кораблей».

Они пытаются вести себя браво, говорят, что винтовками отобьются от любого неприятеля даже на море.

«Марс», на котором размещается два десятка красноармейцев, догоняет «Шаню». Люди с «Марса» кричат, что на катере течь. С «Марса» доносится гармоника: «кто-то там наигрывал перед смертью, пугая все законы человеческого естества. Пухов это как раз явственно услышал и чему-то обрадовался в такой неурочный час. В затихшую секунду, когда «Марс» подскочил к «Шане», чистый голос, поверх криков, вторил чьей-то тамошней гармонике:

Мое яблочко

Несоленое,

В море Черное

Уроненное…

– Вот сволочь! – с удовольствием сказал Пухов про веселого человека на «Марсе» и плюнул от бессильного сочувствия».

Огромной волной «Марс» приподнимает над «Шаней»; люди в отчаянии прыгают вниз, на палубу большого парохода. Затем катер разбивается. Пухов бродит среди спасшихся и тщетно пытается отыскать того, кто играл на гармони и пел. На «Шане» начальство совещается и, несмотря на активный протест командира разведки матроса Шарикова, решает вернуться в Новороссийск.

«– Срамота чертова! – обижались красноармейцы, собирая вещи.

– Чего ж срамота-то? – урезонивал их Пухов. – Природа, брат, погуще человека!»

Красная Армия взяла Симферополь – таким образом отпадает необходимость в повторном десанте. Комиссар упрекает Пухова, что он не в «авангарде» рабочего класса. Пухов на известие о взятии Симферополя говорит:

«– Чего не брать?.. Там воздух хороший, солнцепек крутой, а советскую власть в спину вошь жжет, она и прет на белых!

– При чем тут вошь? – сердечно обижался комиссар.

 – Там сознательное геройство! Ты, Пухов, полный контр!

– А ты теории-практики не знаешь, товарищ комиссар! – сердито отвечал Пухов. – Привык лупить из винтовки, а по науке-технике контргайка необходима, иначе болт слетит на полном ходу!» Пухов ведет с комиссаром споры, например, возражает ему: «Машина – строгая вещь.