Собрание поучительных историй и изречений. Часть седьмая

А если он не обучен искусству нанизывать концом тростинки слова повести, то ему следует рассказать свои воспоминания опытному писцу, чтобы тот начертал сказанное на прочных листах в назидание внукам и правнукам.

    В. Ян

Итак, напиши, что ты видел и что есть и что будет после сего.

    Откровение святого Иоанна Богослова. Гл. 1: 19

Нет более опасного оружия, чем искусство воспоминания.

    Сёрен Кьёркегор

История должна быть злопамятной.

    Н.М.Карамзин

Каждый мошенник рассчитывает на плохую память того, кто должен быть обманут.

    Юлиус Фучик

На съезде младотурок в 1910 году один из лидеров партии доктор Назым, перечисляя выгодные и невыгодные для Турции стороны планируемого геноцида, отмечает: «Безусловно после армянской резни повсюду распространится волна протеста и негодования и моральный авторитет Турции сильно пострадает…». И тут же спешит успокоить своих единомышленников: «Однако не следует забывать, что это будет временным явлением, и вскоре все будет предано забвению…».

Не на ту же забывчивость рассчитывал спустя 25 лет после армянской резни и другой палач – Адольф Гитлер, напутствуя своих эсэсовцев перед вторжением в Польшу: «Безжалостно уничтожайте мужчин, женщин и детей, главное быстрота и жестокость. Скоро всё забудется. Кто помнит сегодня о резне армян?».

    Геворг Эмин. – 1978 г.

Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства тех, кто пал за себя и за вас.

Придет день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, что были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, кто войдет в историю. Пусть же павшие в бою будут всегда близки к вам как друзья, как родные, как вы сами.

    Юлиус Фучик. – 1943 г.

Нечто страшное постепенно доходит до нашего сознания, это – что зло может оставаться совсем безнаказанным и новая ликующая жизнь может вырастать на трупах замученных людей и созданной ими культуры – без памяти о них.

    Михаил Пришвин. – 24 января 1930 г.

Я бы не казнил даже самых главных, тех – в Нюрнберге. Чтобы ни у кого не возникало иллюзий, будто за то, что они сделали, можно чем-то расплатиться. Особенно такими медяками, как их ничтожные жизни.