Доживем до воскресения. Литература в школе вчера, сегодня, завтра

Сидел в библиотеке, читал книги по истории русского театра, готовясь к докладу на итоговой конференции. Все, что было на ней, отсутствовало на уроках, а то, что было на уроках, не выносилось на конференцию. На уроках была «Гроза». Здесь – драматургия Островского и его театр. Через 16 лет, разбирая архив кабинета русского языка и литературы, я нашел переплетенный том отпечатанных на машинке наших докладов и забрал его домой.

Вера Сергеевна учила нас работать с книгой. У нас был негуманитарный класс, но умение работать с книгой нужно было всем.

Но зачем по карточкам докладывать классу то, что изложено в школьном учебнике? Некая видимость самостоятельной работы? Привлечение учеников к объяснению нового материала? Но это не был добытый материал, продуманный, самостоятельно построенный в коротком сообщении.

Еще не прозвучала ни одна строка из пьес, но вот уже докладывается карточка, в которой речь идет об «особенностях сюжета и композиции в пьесах Островского».

При этом называются 16 пьес, которые никто не читал. А что касается содержания карточки, то ограничусь лишь одним пассажем: «Отражая строгую диалектику жизни, Островский строит свои пьесы как живую смену сцен драматических и комических, лирических и эпических, искусно применяя контрасты и антитезы, используя самые разные повороты в судьбах героев, в течении событий, в развитии действия. Центростремительности и концентрированности служат и монологи, и диалоги, всегда максимально подчиняющиеся развитию конфликта».

О том, что все это абсолютно чужое, я уже не говорю. О том, что все это псевдолитературоведческий язык, я тоже не говорю. Но зачем все это? Какой в этом смысл? Для чего это пустословие?

Дальше – больше. Следующий урок посвящен комедии «Свои люди сочтемся». Но еще ДО него, ДО прочтения пьесы, если она вообще будет прочитана, по одной из карточек на первом уроке раскрывается (?) «идейный смысл комедии», который состоит в обличении «хищничества, и самодурства, и эгоизма, и заскорузлого невежества».

И зачем после всего этого читать саму пьесу? Все ведь уже про нее сказано.

Читая про все это, я вспоминаю выписку из сочинения одного из учеников, о которой я прочел в очередной статье о преподавании литературы: «Если бы Гоголь знал, как будут в школе изучать „Мертвые души“, то он сжег бы и первый том».

И так идут уроки по всей «Грозе».