Любовь перевернет страницу

Так как после получения паспорта она продолжала жить в России, у нее отобрали какие-то там льготы и чуть ли не само гражданство. Теперь же она бегает по всей стране и восстанавливает свои права.

– А бабушка как?

– А бабушка чудит, не дает Поле передохнуть.

Ложка застучала по краям моей чашки. Моя сестра посмотрела на дребезжащий предмет и задумчиво замолчала.

– Ну зато у нее нет времени скучать там без тебя, ведь так? Одной переехать в чужую страну, наверное, непросто…

– Ну Израиль ей – не чужая ей страна… Просто она никогда там не жила, – Тома опустила голову и потерла ладони.

 – Лучше одиночество там, где хорошо и спокойно жить, чем быть окруженными людьми, которые бояться быть свободными, не дают свободы другим, оглядываются назад, отгораживаются от мира, да еще и нападают на него.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Существует такой вид молчания, что яснее многих слов. Чистыми кристаллами оно ложится на чувства, томящиеся в душе, и отбрасывает еле заметные, но понятные блики.

Мама вмешалась:

– Давайте вернемся к тому, что в наших силах: Ян, что будешь делать с работой?

Тома закинула ноги на стул и громко возмутилась:

– Мам, ну сказали же уже тебе: пусть книгу напишет, а там посмотрим.

– Но ведь можно и работать параллельно. Может, тебе статьи писать или языки преподавать?

– Может быть, – ответил я, вытащил ложку из чашки и облизнул ее. – Я хочу пару дней ни о чем не думать.

Мама трагически вздохнула:

– Ты ни о чем не думаешь уже несколько лет! И вот до чего все дошло.

– Мама, не начинай, – простонала Тома.

– А что, правда ведь? Из дома почти не выходит, все говорит, что пишет рассказы, а что за рассказы – никто не знает. Ян, мы дали тебе такое образование, у тебя такие способности, а ты сел на шею девице, которая сама-то дома почти не появляется!

На подоконник тяжело водрузится голубь. Он заглянул к нам на кухню, повертел головой, вспорхнул и улетел.

– Мам, знаю, что ты переживаешь.

Но давай держать себя в руках. Никто на шее ни у кого не сидит. Ты знаешь Веру так же хорошо, как и меня, такой уж она человек: трудолюбивая и целеустремленная.

– Да вот, как оказалось, никто и не знал, что она за человек. Сейчас она показала, что из себя представляет на самом деле.

– Неправда. Не говори так. Все ошибаются, и все теряются…

– Знаешь, Ян. Если человек – предатель, то это уже навсегда. В нем либо есть это, либо нет.