Сказки для Яна

Он прожевал еще кусок хлеба и спросил:

– Почему ты хочешь, чтобы я нарисовал тебя, Роза?

Девушка покраснела. Потом подняла кувшин и тихо ответила:

– Я скоро выхожу замуж. За кузнеца. Мы выросли вместе и всегда очень дружили, как и наши родители. Он очень хороший человек. Но я хочу быть уверена, что мы выбираем друг друга, потому что это правильно, а не потому, что просто привыкли друг к другу.

Художник молча кивнул. Потом улыбнулся.

– Да. Я выбрал, кого нарисую, – сказал он.

Был поздний вечер, над болотом грохотал гром, но дождь еще не начался.

Художник поднялся на чужое крыльцо и постучал в дверь. Дверь чуть приоткрылась.

– Я хочу нарисовать тебя, – сказал художник.

– Чушь! – фыркнул Абнер и попытался захлопнуть дверь, но художник ее удержал.

Тогда Абнер вздохнул и спросил:

– Ты что, не знаешь, что я злой колдун?

– Я слышал об этом, – ответил художник. – Но я не верю, что злые колдуны умеют лечить людей.

– Ты что, не знаешь, что никому в деревне я не сказал ни единого доброго слова? – спросил Абнер.

– Мне так говорили, – кивнул художник. – Но мне, как только я приехал, ты дал добрый совет.

– Неужели ты не знаешь, что я не уважаю никого в деревне и считаю себя умнее других? – спросил Абнер в третий раз.

– И это мне сказали. Но ты единственный человек, кто попросил за другого.

Тогда Абнер отступил в сторону и впустил художника в дом. Здесь была старая, еще крепкая кровать, трехногий стол и дровяная плита. Хозяин уселся на единственный скрипучий стул, а гость примостился прямо на полу.

– Все ошибки того, кого ты нарисуешь, исправятся, и жизнь его станет правильной, верно?

– Так и есть.

Абнер улыбнулся, но не как обычно, язвительно, а по-доброму и даже немного грустно.

– А ты никогда не думал нарисовать себя самого?

– Я никогда не сомневался, что в моей жизни все правильно.

По крыше забарабанили первые капли дождя. Абнер поднялся и задернул занавеску, а потом снял с полки заварочный чайник. Художник молча смотрел, как он заваривает чай.

Старик отщипнул лист от пучка мяты, размял в пальцах и поднес к носу. С закрытыми глазами он вдохнул аромат, и только потом добавил мяту в чайник.

– Есть только одна вещь, о которой я действительно жалею, – вдруг сказал Абнер. – Когда-то, очень давно, я заключил сделку с колдуном. Я был одержим идеей лечить людей, и колдун дал мне способность исцелять самых безнадежных больных. В обмен он взял мою молодость. Я жалею об этом.