Сказки для Яна

И каждая запись в его тетради начиналась со слов: «Дорогая сестра…»

Лук чуть подрагивал. Девушка опустила его и снова подняла, на этот раз твердо. Пальцы тянули тетиву.

– Какой… еще… бал? – спросила она и выстрелила.

Стрела попала точно в середину мишени. Вальтер, брат короля, стоял возле своей приемной дочери, заложив руки за спину. Когда стрела вонзилась в доску, он кивнул. Этот лук девушка сделала сама, под чутким руководством его жены. И теперь обстреливала его во дворе.

– Это традиция, – ответил Вальтер. – Там должны быть все девушки королевства.

– Ох, но мне-то зачем там быть? Я же не могу быть невестой – я сестра принца.

При этих словах Вальтер чуть заметно вздрогнул и поправил дочь:

– Двоюродная сестра.

– Это ничего не меняет.

– Да уж… – пробормотал Вальтер себе под нос.

Он был рад, что у него такая дочь, правда, рад. Она и не могла вырасти другой, с матерью-разбойницей и отцом-колдуном. Но иногда ему хотелось, чтобы она больше времени проводила за чем-то более мирным, например, вышиванием.

И чаще носила платье. Он вспомнил, как привез ее сюда, маленькую принцессу в плетеной корзинке. И как рассмеялась его жена, впервые взглянув в эти черные, черные глаза.

– Понимаешь, Виринея… Я брат короля. А это обязывает нас быть на балу. Если мы не приедем, поползут слухи, сплетни… Ты знаешь, как я это не люблю.

– Вот сам и поезжай! С мамой. А я тут побуду. Присмотрю за замком и все такое.

Вальтер вздохнул. Иногда быть отцом – очень тяжело. Тогда он решил действовать по другому. Он произнес:

– Понимаю, тебе будет неуютно на балу… Ты не привыкла к платью…

– Вот и нет! – возразила Виринея.

– Ты думаешь, что будешь выглядеть нелепо…

– Нет!

– Боишься, что не выдержишь…

– Ничего я не боюсь! – воскликнула принцесса, и ее черные глаза засверкали. – Хорошо. Твоя взяла. Мы поедем на этот бал, только…

– Только что?

– Только я возьму с собой охотничий костюм.

И меч.

Вальтер сдался:

– Как скажешь.

Виринея кивнула. Через час, довольная своим новым луком и самой собой, она вошла в свою спальню и вытащила из-под кровати толстую тетрадь – свой дневник. Потом улеглась прямо на медвежью шкуру, разостланную на полу, и принялась писать. «Дорогой брат, – выводила ее рука, – если бы ты только видел…»

Бал был назначен на субботу, и в этот день столица превратилась в огромный бальный зал.