Ушебти

Майская прохлада стала забираться в рукава легких костюмов. Прохожие не хотели покидать старый город и кутались в свои дневные одежды. Ги посмотрел на часы и предложил до возвращения в Гент прокатиться по Антверпену на машине. Саша согласилась. Ей было неуютно оттого, что она стала причиной их бегства из красивой церкви, да и от присвоенных ею чужих слов.

– Знаешь, ты меня удивила, – неожиданно произнес Ги на ходу. – Признаться, у меня русские ассоциировались с другим образом.

– Водка, икра и медведь с гармошкой?

Он расхохотался так неожиданно, что Саша вздрогнула.

– Слушай, а что у вас по Москве, – Ги еле выговаривал слова, – медведи уже не ходят?

– Только зимой, когда город по маковки заносит снегом.

– Что такое маковки? – едва выдавил из себя Ги.

– Купола церквей, куда залезают пьяные мужики.

– Зачем? – кареглазый на миг остановился, пытаясь понять, насколько серьезно говорит его спутница.

– Играть на гармошках… Когда до него дошел смысл фразы, он взвизгнул и засмеялся таким высоким голосом, что Саша не выдержала и рассмеялась следом.

Ги буквально согнулся пополам от накатившего спазма. Потом он выпрямился и принялся изображать руками играющего на баяне подвыпившего мужичка. Это было так забавно, что Александра стала ему подыгрывать. Прохожие с завистью поглядывали на молодую пару, так искренно смеявшуюся посредине улицы. Им явно хотелось присоединиться к раскрасневшейся иностранке, сопровождаемой элегантным мужчиной. Скорее всего, южанином. Те, кто растратил свои эмоции, а возможно, никогда и не владел ими, любят подглядывать или смотреть бесконечные сериалы, где всегда понятно, кто есть кто. Ну, на худой конец, для них озвучивают смех за кадром в нужных местах сюжета.

– Слушай, вот никогда не думал, что я тоже дитя стереотипов, – все еще улыбаясь, сказал Ги, прикуривая сигарету. – Оказывается, корни глубокие.

– Заметно, – грустно усмехнулась Саша, доставая из сумки пачку легких сигарет.

Они сидели в хорошей спортивной машине, катившейся по набережной Шельды.

Темное пространство водной глади, словно река времени, разделяло Антверпен на две неравные части – старый и новый город.

– Странно, ни одного моста не вижу, – задумчиво сказала Александра, щелкнув зажигалкой.

– И не увидишь, – не отрываясь от дороги, откликнулся Ги. – Их попросту нет. Под Шельде построили тоннели.

Огоньки вдоль бордюрных камней стали заворачивать, и машина следом за ними нырнула в ярко освещенный тоннель.