Там, где сгорают надежды

– Здравствуй, Макс, – поздоровалась Полина, когда он переступил порог. Возле островка на кухне стояла красивая чуть полноватая женщина сорока пяти лет с короткими, светлыми, идеально уложенными волосами. Она оторвала взгляд от плиты и посмотрела на Максима добрыми карими глазами, которые всегда казались экзотическим фруктом в контрасте с волосами. – Ну и бардак она устроила в этот раз.

– А где она?

– Спит.

Макс улыбнулся. В душе всегда растекалась ложка теплого меда, когда близкий человек понимал без лишних слов.

Максим пересек кухню, приобнял Полину и коротко поцеловал в висок. Только рядом с ней он чувствовал настоящий уют, который больше не заглядывал ни в один уголок дома.

Тетя – так он представлял ее знакомым, но на самом деле она играла более значимую роль. Полина устроилась на работу в его семью горничной, позже стала няней, а по итогу заменила Максиму мать. Она делала с ним уроки, собирала обед в школу и отвозила на занятия. Тайком от родителей показала автомастерскую знакомого, в которой Макс пропадал неделями, ковыряясь в очередном двигателе.

Она была рядом, когда ушел отец, когда развалилась семья, когда мать начала пить. Ярлык «тетя» абсолютно не передавал весь спектр эмоций, который связывал Макса с этой женщиной, но он казался наиболее подходящим.

Забравшись на барный стул посреди кухни, Максим наблюдал за последними штрихами чистоты, которую сотворила Полина с убогой тошнотворной кухней.

– Я забыл купить посуду! – спохватился Макс, вспоминая утреннюю картину.

– Не переживай, я об этом позаботилась. Чай?

– Не откажусь.

Полина включила чайник и выставила две новые блестящие прозрачные чашки с двойным дном. От одного взгляда на необычные кружки Максиму стало тоскливо, ведь осколки стараний через несколько дней снова окажутся на крыльце.

– Не пора ли принять меры? – она начала издалека уже давно избитую тему, разливая заварной чай. Ароматы бергамота и мяты заполнили комнату, окончательно вытеснив следы вчерашних бутылочных битв.

– Мы уже об этом говорили, – сразу отрезал Макс, не желая продолжать разговор.

– Ты же прекрасно понимаешь, что твоя мать уже совсем не та, что была раньше. Ты видишь, как она живет. Даже твое отношение к ней поменялось.

– Не так уж и сильно, – ответил Макс, оценивая, насколько его слова являлись правдивыми. Он никогда не питал к матери светлых, теплых чувств, как и она к нему.