Не отпускай мою руку, ангел мой. Апокалипсис любви

Бухарский еврей Паша, худой, с черной щетиной и курчавыми волосами был экономистом по образованию, ювелиром по призванию и попал на отсидку благодаря афере с драгоценными камнями. Отсидел срок немалый, но успел застать последнюю мощную постсоветскую волну эмиграции, которая вынесла его в Нью-Йорк. Раве, который всегда брал его под свою защиту на зоне, он оставил все старые контакты и это помогло тому сколотить на перевозке брюликов небольшой капитал. Который впоследствии использовал по назначению, открыв дочернее предприятие под дядей.

В Америке Паша таксовал, как почти все понаехавшие, и, кажется, ничуть об этом не жалел. И только его большие черные глаза с длинными ресницами всегда были печальными. Весь его облик, манера говорить нараспев, делая ударение на последнем слове, как все русскоязычные иммигранты, чем-то напоминали Лие портного из известной еврейской песни. Жил он со своей семьей в небольшой квартире в Квинсе, городке, который облюбовали бухарские евреи из Средней Азии.

Жена Эстер в отличие от него была пышной хохотушкой, умеющей готовить так, что не хотелось вставать из-за стола.

На вечеринку запоздали. Паша кинулся им навстречу со странной гримасой на лице, не похожей на радость встречи. Принимая верхнюю одежду с нетерпением, выпалил:

– Друзья мои, вы, конечно, уже слышали, что случилось на вашей родине?

– Что, Апокалипсис все же наступил? – пошутил Рава.

– Смейся, смейся, посмотрю что дальше с тобой будет! – проводил их в комнату Паша, торопливо и небрежно представляя сидевшим гостям.

Было ощущение что у него припасено что-то очень важное и ему хотелось быстрее сообщить об этом. Наконец церемонии закончились, их посадили за стол и Рава, не выдержав, быстро налил себе водки.

– Мы замерзли, – коротко ответил на немой вопрос сидевших за столом. – За Новый год друзья-товарищи, – и опрокинул рюмку в себя.

– Вот теперь можешь о делах, – начальствующим тоном обернулся он к Пашке. – Что там случилось, говоришь?

Лия одернула мужа, все же они в гостях.

Но тот отмахнулся от нее и требовательно посмотрел на Пашу.

– Ельцин объявил о своем уходе, – почему-то шепотом произнес Паша. –Сейчас все каналы мира об этом говорят.

Рава налил себе еще, но не стал пить и заинтересованно слушал.

– Говорил недолго, поздравлял с Новым годом. А потом вместо себя оставил Путина.

– И что? – наигранно удивился Рава. – Нормальный мужик, борец к тому же. Уважаю спортсменов.