Забытые-3: Хранители перемен

Да, без шансов.

Потому что теперь Стужа не будет брать город за городом, щадя те, где живут одни люди, и уничтожая холодную кровь, как здесь – в Яблочном, вместе со старой. Теперь, когда на его хвосте Зной, да и мы в состоянии защитить себя, мороз накроет едиными чарами сразу все живые земли. И наверняка только старую кровь. У Забытого было несколько свободных лет после спячки, чтобы понаблюдать за нами и усовершенствовать чары. И раскидать их по всем Обжитым землям. Даже, поди, по подземельям, заодно потревожив древнюю нежить.

Тьма и все гиблые затмения…

Знающий сел рядом. В отличие от меня, он на своей шкуре угрозу не ощутил. Но помрачнел ещё больше, и угрюмые глаза уставились в одну точку – да, опять туда же, где ещё вдох-выдох назад мерцал уютный, милый любому сердцу домашний огонёк.

– Паскуда… – крякнул Зим, промолчавшись, и метнул злой взгляд на Шамира.

Тот по-прежнему сидел птицей, сложив крыла, и наблюдал за нами, склонив голову набок.

– Зараза… – снова ругнулся знающий.

Я поджала губы, сдерживая улыбку.

Это было жестоко, Шамир, да. Очень. Но теперь Зим точно пошлёт Стужу с его обещаниями грязно, далеко и навсегда. В нём слишком много чисто человеческой доброты, чтобы обменять свою память на сотни чужих жизней.

– Его ж душу… – всё не отпускало знающего.

Я повернулась к Шамиру и мягко спросила:

– Значит, ты можешь чаровать? Иногда и по чуть-чуть?

Птица моргнула, и я уловила очень чёткое обещание: в нужный момент он нас не бросит и сотворит кое-что очень важное.

– А это не будет… последней каплей? – опасливо уточнила я.

Шамир фыркнул, распахнул крылья и взмыл в небо.

Не будет. Стужа явно преувеличивал беспомощность и «замусоренность» Шамира. Может быть, из-за распада сил уничтожить Забытого у раздробленной души мира нет… Но если все его осколки с остатками чар соберутся в одном месте, то у Шамира наверняка получится необходимое и явно давно запланированное чудо.

– Почему ему нельзя чаровать? – отвлёкся от своих переживаний Зим.

Я коротко объяснила.

Знающий выслушал и недоверчиво посмотрел вслед птице.

– А я, Верн, думаю, что он сам распался на части, – произнёс он задумчиво. – Или чтобы не сорваться и новых бед не натворить… или потому что только таким, мелким, Шамир и может чаровать. По чуть-чуть, но без опасности для нас. И, кажется, даже используя свою сезонную силу. Ту самую, вредную, которой слишком много.

Птица заложила над нами круг и вспыхнула вторым холодным солнцем.