Во имя Абартона

Когда все это вскроется, девушку ославят, парень приобретет сомнительную известность – он, полагаю, из тех, кого отчислять и судить не станут. А Университет получит скандал, который нам сейчас совершенно не нужен. Впрочем, меня-то это мало волнует. Меня беспокоит состояние Лили, которая свято убеждена, что ее будущее разрушено.

Мэб поморщилась. Она и сама не знала, что раздражает ее больше: глупость ли девчонки, поступок ее любовника или то, что Эншо зачем-то притащил эту поруганную невинность сюда.

– Поговорите с ней, – в голосе Эншо вдруг появились мягкие просительные нотки.

 – Убедите, что не произошло ничего непоправимого. Во всяком случае, в вопросе магии.

Мэб вздохнула.

– Почему я? Пусть с ней поговорит Ненси Дарлинг! У нее больше опыта в беседах с нервными плачущими девушками. Я не выдержу и, скорее всего, наору на девочку.

– Именно поэтому. От сюсюканья пользы не будет. Лучше наорите. И объясните ей уже, что магию от такого не теряют.

Мэб раздраженно скрипнула зубами.

– Эншо! Вы меня вынуждаете…

– Леди Дерован, – рука, горячая и сухая, накрыла ее ладонь, и Мэб ощутила трепет. Она помнила прикосновения этой руки, и, против воли, это было приятное воспоминание. Эншо, кажется, тоже это понял, потому что быстро отстранился. – Пожалуйста. Она всего лишь глупый ребенок.

– Ваша взяла, – проворчала Мэб, отворачиваясь. – Я поговорю с ней. А вы убирайтесь, мужчины при таких разговорах не нужны.

– Спасибо, – лица Эншо Мэб не видела, но в голосе его звучала улыбка.

 – Если у вас получится, узнайте у нее имя любовника. А я попытаюсь разузнать что-нибудь у ее подруг. Я зайду попозже.

– Нет. У меня после четырех обед с Верне.

– Что ж, – Эншо прошел мимо нее, всколыхнув застоявшийся воздух, и к запаху махорки примешался аромат лекарственных трав, полыни и ромашки. – Если что-то узнаете, я буду у озера рядом с лодочной станцией. Отличная погода для пикника.

– Вечером дождь пойдет, – злорадно пророчествовала Мэб ему в спину.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, в которой Мэб разговаривает на самые неловкие темы, а Реджинальд испытывает неловкость сам

Закрыв за Эншо дверь, Мэб вернулась в кабинет. Девушка – Лили Шоу – сидела все так же неподвижно на стуле, вцепившись в кружку с остывающим чаем, словно это был щит.

– У тебя чай остыл, – заметила Мэб, наполняя свою чашку.

Машинально, не задумываясь, девушка провела пальцем по кромке, и над кружкой вновь поднялся ароматный дымок.