Любовь к словесности и жажда Бога

Но?человек слеп и по грехам своим, которые без конца вынуждают его замыкаться на себе и на худшем, что в нем есть. Однако он может возвыситься над собой (sublevari) Духом Божиим: именно во Святом Духе, «персте Божием», нас касается рука Всевышнего, Он?– Податель всех даров и главного дара Божия?– Самого Бога[86 - In Ezech., I, 10, Le doigt de Dieu, в: La vie spirituelle, mai 1948, pp. 492–507.]. Человек может лишь желать, готовиться к этому в?самоотречении и?подвиге, то есть в «делании», читая Писания и?размышляя над?тайнами Христа – главной целью христианского созерцания.

И?тогда силой Божественного Духа душа порой возвышается над?своим природным свойством одушевления тела, а?ум – над обычными способами познания; разум, который на?самом деле – лишь один из аспектов духа, «выходит за свои пределы» (transcendit), и?мы можем «издали» (de longe) видеть красоту Творца и познавать Его любовью: per amorem agnoscimus[87 - Mor., 10, 13; 31, 101.]. Такое духовное приобщение?– отнюдь не?плод усилий рассудка; это вкушение, вкус, мудрость (sapientia), а?не?знание[88 - Mor. , 43; 28, 1–9; In Ezech., II, 6, 1–2; II, 3, 14.]. Созерцательное познание?– это познание любовью, оно обогащает веру, которой рождено. «Вы познаете, говорю вам, не верой, но любовью»[89 - In Ev., 14, 4.]. «Когда мы любим небесное, мы начинаем познавать то, что полюбили, ведь любовь сама по себе есть знание»[90 - In Ev., 27, 4.]. Однако душа не может долго оставаться на таких высотах: она словно ослеплена зрелищем Божественного, которое ей приоткрывается; Божий свет ее как бы отбрасывает, и она сходит долу, к?самой себе, изможденная и словно пораженная могучим ударом (re?verberatio)[91 - Mor. , 10–12. Другие тексты указывает и исследует R. Gillet, op.?cit., pp. 50–54.]. Она вновь возвращается к своей жизни и к тоске, которая томит ее посреди искушений, а они делаются тем более жестокими и?частыми, чем выше она была восхищена. Теперь она утверждается в?смирении более глубоком и неколебимом, в?смирении, которое рождается знанием Бога: in?contemplatione Dei homo sibi vilescit[92 - In Ezech. , I, 8, 11, 17–18; II, 1, 18; II, 2, 1.]. Такое смирение деятельно (vilescit); оно?– не?принцип, а?опыт, который должен осуществиться. Оно касается, прежде всего, бытия, а не обладания: дары Божии не?могут стать предлогом для самопревозношения, а?природные дары – тем более: «Помышляйте в?себе не о том, что у?вас есть, а?о?том, что есть вы»[93 - In Ev., 28, 3.].