Цветочное алиби. На шпильках по джунглям

Мариша покачала головой.

– Думаю, что найти этого человека не составит такой уж проблемы. Да, Гарик?

– А чего сразу я? – завелся молодой человек. – Чуть что, так сразу Гарик! Не знаю я, кто этот тип! Рина мне таких заданий не давала!

– Наверняка кто-то из окружения Серова. Приятель или даже друг.

– Доверить такое дело приятелю? Чтобы тот его выдал?

– А что такого Серов у него просил? Он ведь не киллера нанимал, чтобы убивать своих жен. Он их самолично убивал. А его приятель всего лишь совершал покупку в магазине.

Что тут криминального?

– Но все равно этот приятель должен был знать, что у Серова жены мрут как мухи. И заметить странную закономерность. Что мрут они как раз в тот момент, когда он выполняет за Серова его роль, мелькая в магазине.

– Возможно, этот человек в чем-то зависит от Серова, – задумчиво произнесла Мариша. – Но так или иначе его надо найти. Он – ключ к разгадке всех преступлений.

Глава 8

Увы, как обычно, сказать оказалось куда легче, чем сделать. Как ни старались следователь, оперативники и почти насильно подключенный к делу Гарик, они так и не смогли найти в окружении господина Серова человека, который мог бы сыграть его роль.

– Хотя накладная борода и парик – эти две вещи кого угодно сделают похожими.

– Может быть, какой-нибудь безработный актер? У Серова есть контакты в артистической среде?

Второй вариант оказался более плодотворным. Такой артист, к удивлению ментов, нашелся очень быстро. Хотя он и не был близким приятелем Серова. Он вообще не был ничьим приятелем, так как был человеком с большими странностями, если не сказать – с задвигами.

К примеру, он регулярно, но не слишком часто, ровно по одному разу в год лежал в психушке. Не за буйное поведение, а за свои идеи по организации этого мира, которые он настойчиво всем внушал. Окружающие его люди выдерживали ровно год, а потом он так надоедал им, что они сдавали его на принудительное лечение.

В больницу артист, надо сказать, ложился даже с удовольствием. Ему нравились врачи, которые уважительно выслушивали его идеи.

И никогда не возражали ему и не осуждали, что частенько случалось в обычной жизни. Вообще, артист был существом безобидным, но ужасно доставучим. Он лез со своими откровениями к своим и чужим, так что про его манию знали все окружающие. И она настолько изумительно совпадала с тем, что было известно следователю о делишках Серова, что оставалось только удивляться, как это они на этого человека не обратили внимания раньше.