Дай! Дай! Дай!

Наплескавшись и намывшись до блеска, Мариша завернулась в огромную махровую простыню, волосы замотала мягким полотенцем и вернулась в реальность.

– Так, что у нас запланировано на вечер? Разговор с Надеждой – первой женой Никиты, и владелицы белых «Хендаев». Может быть, хотя бы сейчас девчонки включат свои телефоны?

И Марише повезло. Все три девушки взяли трубки. Но увы, все трое поспешили отказаться от близкого знакомства с Борисом Аркадьевичем.

– Умер ваш дедушка? А я тут при чем?

– Очень вам сочувствую, но я не была знакома с покойным.

– На похороны не приду, не ждите.

Примерно так ответили все трое. И хотя Мариша понимала, что одна из них неизбежно врет, но доказать прямо сейчас ничего не могла. Пришлось оставить врушку до утра наедине с ее совестью и переключиться на Надежду. Часы к этому времени уже показывали примерно одиннадцать.

Примерно они показывали его потому, что все часы в квартире Мариши показывали разное время. Те, что висели в кухне, утверждали, что сейчас уже одиннадцать с четвертью.

Те, что стояли в прихожей, считали, что до одиннадцати еще целых пять минут. В спальне красивые ходики с уморительными котятами только тронулись в путешествие по последнему часу этих суток. А наручные школьные часики Мариши, которые она в прошлом году случайно нашла в ящике стола и которые, как ни странно, еще тикали, показывали без одной минуты одиннадцать.

– Ну, будем считать, что пора, – решила Мариша, произведя смотр своего часового войска.

Оказалось, что она угадала правильно. Надежда была дома. И, похоже, нежилась в горячей ванне. Во всяком случае, Мариша расслышала явственный плеск и шум текущей воды.

– Никита? – удивленно переспросила эта молодая женщина. – Ну да, я была замужем за Никитой Кривко. Но… Но это было очень давно и… и недолго!

– Но что-то вы можете рассказать об этом человеке?

– Могу. Но… На каком, собственно говоря, основании вы интересуетесь моим бывшим мужем?

– Понимаете, его обвиняют в убийстве дяди.

– Дяди? У Никиты был дядя?

– Да. Дядя. Борис Аркадьевич. И в его убийстве обвиняют Никиту.

– Стойте, стойте!

В трубке было слышно, как Надежда села в ванне. Из ванны потекла вода, но Надежда не обратила на это никакого внимания.

– Стойте, – повторила она. – Еще раз и помедленней. Я что-то вас не очень хорошо поняла. Кого убил Никита?

– Никого! То есть я надеюсь, что никого. Но Никиту обвиняют в убийстве его дяди.