Джинн из консервной банки

– Если у нее взрослая дочь, то меньше тридцати пяти ей никак быть не может.

Но на фотографии была изображена совсем молодая женщина.

– Чтобы достичь таких результатов, нужен тщательный уход за собой и куча пластических операций.

– Или фотографию могли просто обработать в редакторе.

Управляющая компания была уже в курсе случившегося в квартире Беляковых.

– Убийство! – заламывала руки председатель, крупная мужеподобная дама. – В нашем доме! Это настоящий шок! Я давно говорила жильцам, что нужно устанавливать видеонаблюдение в подъезде.

– Почему?

– Не желаем, говорят, чтобы за нашей повседневной жизнью следили чужие глаза! Мол, сначала видеокамеры воткнете на каждом этаже и у каждой двери, потом умный домофон, который будет решать, кого пускать внутрь, кого не пускать, а потом общий цифровой концлагерь, где ни вправо, ни влево не сделаешь без того, чтобы каждый шаг любого человека стал бы известен наблюдателям.

– Это же глупости какие-то. С камерами нам было бы намного проще определить личность подозреваемого в совершении тяжкого преступления.

– На вашем этаже точно нет. Есть одна снаружи над входом в подъезд.

– Хоть что-то, – вздохнул Арсений. – Можно посмотреть запись с нее?

– Конечно. Валера придет и все сделает.

– А еще нам нужен адрес уборщицы, которая числилась за этим подъездом.

– Пожалуйста. Наталья Кораблева.

– Она уволилась, насколько я знаю?

– С чего вы взяли? Нет. Работает.

– Это точно?

– Подбором персонала занимаюсь непосредственно я сама.

– Можно с ней поговорить?

– Не вижу препятствий. Сейчас дам ее номер телефона.

Наталья Кораблева нашлась быстро. Она убирала второй подъезд дома напротив. К сыщикам вышла женщина средних лет, уже в теле, но с милой и приветливой улыбкой на широком круглом лице. Вот только улыбка эта надолго не задержалась. Как только Кораблева услышала, что к ней вопросы касательно подъезда Беляковых, она тут же утратила приветливое выражение лица.

– Официально уборщицей там числитесь вы. Но по словам свидетелей, почти месяц за вас убирается какая-то другая женщина. Кто она?

Глаза у Кораблевой забегали.

– Я не знаю.

– Не знаете, кто за вас работает?

Наталья смутилась еще сильнее, но промолчала.

– Ну как же так? Объяснитесь! Это важно!

На Наталью жалко было смотреть. Ее лицо приобрело сходство со спелым томатом.