Гарем шоколадного зайки

– Голоса?

– Марго утверждает, что ей слышатся голоса покойных, – еще более удрученно произнес мужчина. – Ох уж эти голоса! Чего только они ей не говорят! Бедная девушка! Один раз она выбила стеклянную дверь в доме, чтобы только заставить их замолчать. А в другой раз после очередного приступа сожгла все вещи своих покойных родителей. Как же она плакала, как кричала, ей было совсем скверно.

И, покачав головой, садовник уже более деловито произнес:

– Так вот, если дело снова приняло такой оборот, то она сейчас у Надежды.

И, видя, что подруги его не понимают, он воскликнул:

– У Надежды Галчик – матери Богдана. Марго очень дружна с ней. И когда что-то случается, когда ей необходимо утешение, она всегда спешит именно к ней.

Подруги с удивлением переглянулись. То, что Марго могла знать Богдана Галчика, еще как-то укладывалось у них в голове. Но откуда ей знать мать юноши? Да еще дружить с ней настолько крепко, чтобы бежать к ней за советом при появлении проблем. Это весьма странно.

А если у Марго с этим Богданом было нечто вроде романа, то вдвойне странно обращаться к потенциальной свекрови за советом, как выкрутиться из проблем, связанных с наркотой. Так недолго потерять и дружбу последней, и любовь первого. Ни одна мать не захочет, чтобы ее сын жил с наркоманкой, которая к тому же подвержена приступам немотивированной агрессии – бьет окна, сжигает на кострах одежду и, наверное, еще немало разного вытворяет.

– И часто Надежда Галчик бывает у Марго?

– Только за последний месяц Надежда появлялась в этом доме трижды.

То есть я трижды встречался с ней, может быть, Надежда гостила и чаще.

– Но газон давно не стрижен, – поспешила уличить Леся садовника. – Вы не могли знать, кто бывает у Марго, поскольку сами тут не появлялись.

– Да что вы! – совершенно искренне изумился Семен Викентьевич. – Разве в одном газоне дело? А другие растения? А цветы? После зимовки они все нуждаются в уходе. И деревья, и живая изгородь…

На взгляд Леси, этот сад никак нельзя было назвать образцовым.

Хвойные в желтых проплешинах – солнечных ожогах, да и прочие растения выглядят как-то неважно. Та самая живая изгородь, отделяющая главный дом от хозяйственных построек, вряд ли теперь могла претендовать на звание «живой».

Но ведь садовник был нанят еще матерью Марго, так сказать, по знакомству. Ну а в таких случаях не принято указывать работнику на его недочеты.

Впрочем, вряд ли и Марго сильно заботил сад.