Готовь завещание летом

Константинов – это был старший тренер. А Давыдов – ветеринар.

– Они не брали, а где же тогда Жеребчик?

– Вот и я о том же у парня спросил.

Примчавшись на конюшню и обнаружив денник своего любимца пустым, Василий Петрович не стал стесняться в выражениях. Надавав зуботычин обалдевшему от страха парню, он с трудом удержался от того, чтобы не придушить его вовсе. И лишь подоспевшие Давыдов с Константиновым оттянули обезумевшего от ярости Василия Петровича от бедняги конюха.

– Не виноват я, – причитал конюх, поднимая к ним перекошенное лицо.

Физиономия у парня была перекошена не только от страха, но и от того, что начала опухать после беседы с Василием Петровичем. И оказалось, что побил его тот за дело. Потому что факт нарушения служебных инструкций был налицо. И после пристрастного допроса, который занял у трех разозленных мужчин совсем немного времени, выяснилось, что на несколько минут конюх все же оставил конюшню.

– Ну, ей-богу, откуда же я мог знать? – бубнил он в свое оправдание.

– Зачем выходил-то? Сигареты купить?

– Нет, зачем вы так, Василий Петрович, – я же помню, вы когда меня на работу принимали, сразу заявили: водка и табак ни-ни. Нельзя, чтобы я на ваших лошадок дымом или перегаром дышал. Я все помню.

– Молодец, – машинально похвалил его Василий Петрович и тут же взревел: – Какой ты к черту молодец! Да тебя убить надо! Зачем уходил из конюшни, говори!

– Да баба у меня тут появилась, – смущенно отвел глаза парень.

– Ты не про титьки, ты про бабу рассказывай. Зачем она приперлась?

– Так для этого самого… – еще больше покраснел парень.

Василий Петрович побагровел:

– Ты что же, сучий потрох, в рабочее время баб на конюшне принимаешь? Или, того хуже, сам к ним шляешься?

– Так я же только на минуточку.

– Не ври! Минутой тут не обойдешься!

И Василий Петрович снова попытался ухватить за горло перепуганного конюха.

– Да не было у нас с ней ничего! Только я пристроился, как она меня из машины выпихнула и укатила.

– Тьфу ты! И что дальше было?

– А дальше я в конюшню вернулся. И как чуял: неладное что-то. Прошелся вдоль, гляжу, а Жеребчика-то нету.

– Так, а когда ты выходил на улицу, то все лошади были на месте?

– Обычный комплект. Торпеда, Буран и ваш любимый Жеребчик ржал.

– И долго ты пробыл на улице? Только не ври, отвечай честно. От этого многое зависит.