Гусары денег не берут. Неполная дура

– А что было дальше?

– Дальше я ушла!

Леся не выдержала и хмыкнула:

– Стоило столько времени ждать, чтобы уйти, ни о чем не поговорив!

– Слушайте! – вспыхнула Элеонора. – Я не обязана выкладывать вам подробности моей беседы с доктором. Это касалось только меня. Меня и моего мужа. Покойного!

И Элеонора неожиданно затряслась всем телом. Подруги сначала подумали, что это у нее запоздалая реакция на ледяной душ, но ничего подобного.

– Это я виновата! – дрожа, восклицала Элеонора. – Это я довела его до такого состояния! Я виновата в его смерти!

– Что вы ерунду порете? Вы же сами сказали, что с доктором вне его работы никогда не общались.

Как вы могли его довести?

– Да при чем тут доктор! Я говорю про моего мужа! Это я виновата в его смерти!

И, кинув на горничную смущенный взгляд, Элеонора продолжила:

– Мы с ним накануне утром здорово поругались. Никогда, никогда, до самой смерти не забуду, как он на меня смотрел, когда уходил! Боже мой, этот взгляд будет преследовать меня до могилы!

В общем, у Элеоноры был острый приступ раскаяния.

И отвлекаться от него она упорно не желала, попутно страдая, где же она теперь найдет себе нового психотерапевта, раз доктор Пешков умер. В общем, горе Элеоноры было густо замешено на эгоизме.

– Ах, как некстати он погиб! – восклицала она. – Именно теперь, когда он мне больше всего нужен!

В целом она исполнила арию Пятипалова, только с большей эмоциональностью. Но все равно эгоизм пациентов доктора Пешкова подруг просто поражал.

И где он только умудрялся находить таких эгоистов? А может быть, психические отклонения – это все последствия эгоистических устремлений? Или, наоборот, махровый эгоизм – это и есть основной симптом развивающейся душевной болезни у человека?

– А если вы хотите знать, как доктор провел свои последние минуты, – неожиданно заявила Элеонора, – то спросите у нее.

– У кого это у нее?

– У этой особы, которая вломилась к нему в дверь, когда я уходила!

– Но вы же уходили через заднюю дверь.

– Вот-вот! А она там его подкарауливала. И вломилась как сумасшедшая!

– А он что?

– Мне не показалось, что он ей обрадовался, – сморщилась Элеонора. – Но вот что странно, он обращался к этой девушке на «ты» и даже повысил на нее голос, обозвав идиоткой.

– Так и сказал?

– Да. Когда она прорвалась мимо меня, я услышала, как доктор ей сказал: «Тихо ты, идиотка! Мы же обо всем переговорили вчера.