Месть в ажурных чулках

Ведь вполне может статься, что раз этот Ваго был такого рода отвратным типчиком, то его смерти могли желать и другие люди? Могли ведь! Определенно могли! И, возможно, эти люди были далеко не такими приятными, как эта бедная белокурая овечка, снова рыдающая на диване, и ее энергичная подруга? Так что стоит Кире найти такого человека или людей… И вполне возможно, что эти люди не только желали смерти Ваго, но и предприняли ряд попыток для осуществления своего замысла.

Так почему бы им не ответить за смерть недруга? В конце концов, желать кому-то смерти – уже грех.

Конечно, что-то в рассуждениях Киры было коряво, она и сама это прекрасно осознавала. Но как обычно, когда она сталкивалась с трудными философскими вопросами, она решила сейчас об этом не думать, а действовать, как ей подскажет чувство.

И вообще, вдруг им повезет, и за возможными недругами Ваго найдутся и другие преступления? Тогда они сядут за них, а убийство Ваго возьмут на себя… Почему? Ну, хотя бы из простой любезности.

Интересно, встречаются еще любезные преступники? Но вообще-то, какая им разница, сидеть за смерть пятерых человек или за убийство шестерых. При таком раскладе, одним больше или меньше, особой роли не сыграет.

Но для того чтобы этот чудненький план привести в исполнение, этих самых недругов покойного Ваго надо было еще найти. И Кира решила заняться поисками немедленно.

– Я пойду, – сказала Кира, обращаясь к Кате, которая уже не рыдала, а о чем-то сосредоточенно думала.

 – У меня еще дела! Обещаю, что в милицию я не пойду.

– Подождите! – вцепилась в нее Катя. – Не уходите. Мне одной страшно. У меня водка есть. Давайте с вами помянем Сафаила. Пусть он был негодяй, но теперь он мертв. И пусть черти заберут его душу в ад.

– Ага, – машинально откликнулась Кира, и тут до нее дошел смысл Катиных слов. – Как Сафаил?! – воскликнула она. – Какой Сафаил? Кто это еще такой?

– Как же? – тоже растерялась Катя.

 – Мой муж! Я вам о нем рассказывала! Вы мне еще сказали, что его убили!

– О-о-о! – застонала Кира, хватаясь за голову. – Нет, не может быть! Это не тот! Другой!

– Что вы хотите сказать? – снова сильно побледнела и задрожала Катя. – Я ничего не понимаю.

– Я тоже! – мрачно призналась Кира. – Вот буквально только что все было для меня ясней ясного. А теперь снова ни хрена не ясно.