Миланский тур на двоих

В первый момент Рустам подумал, что это один из барашков, которых он зажилил, решил удрать от вора, но потом смекнул, что сие невозможно. Барашки были заморожены на будущее самой Лалой.

– Помогите! – простонало странное существо, покрытое инеем с головы до ног. – Замерзаю!

– Кто это? – вырвалось единодушное восклицание у гостей. – Ох! Ужас!

Да, кто это? Рустам и сам хотел бы знать! Однако, присмотревшись, он узнал в упавшем ему на руки человеке одного из гостей. Того самого, которого заподозрили в похищении юбилярши.

Помятого господина в дешевеньком старомодном костюмчике.

– Как вы тут оказались? – изумился Рустам.

Но его опередил Тимур, уже вцепившийся в гостя.

– Где моя мама? – завопил он, тряся мужчину так, что с того сыпался иней и маленькие сосульки. – Где она? Куда ты ее дел? Заморозил?

И отпихнув замерзшего человека в сторону, Тимур ворвался в морозильную камеру. Распихивая туши барашков, он быстро осмотрел ее всю. На его лице отразилась растерянность.

– Нету! Мамы тут нету!

– Дорогой, а с чего ей тут быть? – изумилась в ответ Оленька.

– Но я думал… Она ведь ушла с этим типом… Поэтому…

И резко развернувшись в сторону помятого, а теперь еще и замершего гостя, Тимур воскликнул:

– Рассказывай! Что произошло? Где моя мама?

Но помятый гость так дрожал, что с его губ срывались лишь бессмысленные звуки:

– Она… Я… Мы… А потом тут… Такое!

– Что ты говоришь? Ни слова не понимаю! Где моя мать?

Но у замершего мужчины вдруг медленно закатились глаза, и он начал заваливаться на пол.

Увидев это, остальные гости, замершие было в стороне, оживились и засуетились:

– Помогите ему! Держите его!

– Врача!

– Человеку плохо!

– Да не плохо ему вовсе! Просто замерз человек. Вы коньяка человеку плесните, он и отойдет.

Видимо, последний рецепт оказался самым верным. Потому что замерзающий внезапно открыл глаза и неожиданно твердым голосом подтвердил:

– Коньяку! И побольше! А лучше сразу водки!

Ему принесли и того, и другого.

Мужчина опрокинул в себя грамм сто водки, потом еще столько же коньяка, и наконец по его лицу разлился легкий румянец. А изморозь в его волосах начала стремительно таять.

– Ух, скажу я вам, и женщина! – выпалил он, восторженно глядя по сторонам. – Огонь, а не женщина! Стоило мне к ней прикоснуться, как она меня бац! И вырубила! Очнулся я, гляжу, мама родная! Где я? Кругом холод жуткий. Темно. И вроде бы деревяшки вокруг меня висят и качаются.