Пиф-паф, прекрасная маркиза!

Вот-вот уже приедет, я чувствую.

– Ты это последние сорок лет чувствуешь.

– А теперь особенно ясно чувствую. И когда он наконец объявится, тогда уж мы к вам вместе с вашим новым отцом обязательно приедем.

Кто слышал, те крутили пальцем у виска. Виданное ли дело, на шестом десятке баба, а все о том же. Но Василисе упорство тети Светы даже нравилось. И бабушка, Василиса это знала, не считала тетю Свету глупой.

– Заблудились они в этой жизни, – говорила она о Свете и ее суженом. – Грешили оба много, потому и трудно им встретиться.

Вот помру, попрошу там кого-нибудь за нашу Свету. Хорошая она, что бы там люди ни говорили. Хватит ей одной мыкаться. Как помру, так пусть и ждет суженого. Через сорок дней после моей смерти он к ней придет. Ждите.

Тетя Света и Анька, пожалуй, были единственными в поселке, кто общался с Василисой и ее бабушкой по собственной воле. Василиса никогда не видела, чтобы бабушка колдовала или читала какие-то заклинания, но по просьбам соседей она иной раз молилась перед своей иконой то за заболевшего ребенка, то за негодящего мужика, то за захиревший урожай.

Когда дело налаживалось, бабушку благодарили, если проваливалось, ругали. Но никто из соседей не заходил к бабушке просто так. Никто, кроме тети Светы. Та ничего не боялась и громко смеялась над суевериями других.

– Я Нину Кузьминичну всю жизнь знаю, лучше ее человека еще не встречала. А вы все глупцы, если такое говорите.

Да, тетя Света была их лучшим другом, потому сейчас, постояв немного у домика бабушки, Василиса толкнула калитку не этого, а соседского дома.

Прежде чем идти к бабушке, она заглянет к тете Свете, пусть та морально подготовит Василису к тому, что ей предстоит вынести. Да и посоветоваться с хорошим человеком никогда не помешает.

Уйдя с головой в свои мысли, Василиса и не заметила, что из окон бабушкиного дома на нее уставились две пары глаз. Не бабушкины глаза, а какие-то совсем чужие. Они проследили за Василисой, пока она не скрылась за дверью соседского дома, и принялись обсуждать, что им делать дальше.

Вот только без своего третьего они ни на что не могли решиться. Стоило этим двоим подумать о товарище, как в сенях раздался шум шагов. Кто-то приближался. Свой или чужие? Двое парней испуганно заметались по дому.

Не прошло и минуты, как в сенях раздался хриплый голос:

– Чего вы так топчетесь? Я еще из-за двери слышал, как вы носитесь.

– Хрущ, ты, что ли?

– А вам кого надо?

Из темноты выступила мужская фигура.