Пикник на Лысой горе

Я спросила сегодня утром у Роланда Владимировича, не заходил ли он к себе в кабинет вчера вечером. Так вот он сказал, что нет. Так что дыра в окне могла появиться уже сразу после обеда. До обеда мы были с тобой в саду и никакой дыры в окне не видели. А стрелять в окно могли и с улицы. Даже наверняка стреляли с улицы. В комнате остались осколки стекла. А вот стрелять в твоего дядю могли уже и не с улицы, а из дома.

– Слушай, – испуганно заговорила Наташа, – я вот что подумала: если стрелявший находился в доме, значит, это может быть и любой из слуг, и Сильви, которая пробралась в кабинет и не через гостиную.

И…

– И даже твой дед, – закончила за нее Инна. – Ничего не скажешь, весело.

– Девочки! – раздался негодующий голос Эмилии за дверью. – Что вы копаетесь? Все уже сидят за столом. Вы праздничного гонга не слышали? У меня, по-вашему, других дел нет, только вас к обеду вытаскивать? И так вся измучилась, пока этот проклятый гонг повесила.

Сестры поспешно выскочили в коридор.

– Боже мой! – всплеснула руками экономка при виде Наташи.

 – Ты даже не соизволила переодеться к обеду. Чем это ты была так занята?

И, не дожидаясь ответа, она заторопилась обратно на кухню.

– Интересно, как много она успела услышать, прежде чем подала голос? – спросила у Наташи Инна, спускаясь вниз к столу.

Там уже сидела вся семья. Даже Сильви спустилась в гостиную. Девушка выглядела немного утомленной, но тем не менее оживленно беседовала с Яном о преимуществе крекеров над чипсами.

На этот раз к обеду подали на первое молочный суп, а на второе свинину, тушенную с кислой капустой, перловой крупой и обилием пряностей.

Блюдо было эстонским, называлось совершенно дико – мульгекапсад или что-то вроде этого. Но на вкус оказалось бесподобным. Инна съела две порции и вынуждена была остановиться лишь потому, что Эмилия торжественно внесла десерт – густой клюквенный кисель с белыми разводами сливок.

– Ешь посытней, – посоветовал Инне Роланд Владимирович. – Следующий раз мы будем есть лишь за новогодним столом.

А до того на кухню лучше не соваться.

– Эмилия становится перед Новым годом страшно раздражительной, – подтвердил слова деда Вилли. – Если появишься на кухне, может и убить.

Его слова повисли над столом. В комнате воцарилось молчание. Ингрида наклонилась и что-то прошептала сыну на ухо.

– А что я такого сказал? – удивился тот. – Любой в доме может сказать, что Эмилия…

– Достаточно! – рявкнул на него Роланд Владимирович. – Я долго терпел.