Природа русского образа

Стихотворение сделано технически громоздко – будто это телега, свободно пущенная с горы. И вот она тарахтит вниз – без хозяина и без коня. Ну что же, такие стихи имеют право на существование. Особенно много их было в эпоху индустриализации и военной поры.

– Прочитаю еще одно короткое стихотворение:

Лишь эту землю

Признаю одну

Не только потому,

Что здесь родился,

Я с ней своей кровью

Поделился

Когда в ней хоронил

Свою родню.

– Хорошо. Крепкие стихи, только не надо было рифму терять. «Одну» и «родню», это все-таки рифма, как бы вам сказать… Придавленная полутрезвым сапогом.

Фрукт лежит на асфальте, человек наступил, и яблоко лопнуло. А не надо этого делать! Поэт должен быть красивым и в действии, и во фразе.

– Еще одно стихотворение на эту же тему. Эпиграф: «46 Тюленевых из нашей округи геройски пали на фронтах Отечественной, в том числе и мой родной дядя Федор Иванович».

46 Тюленевых в округе

Защищают Родину мою.

46 царя-грузина слуги,

Я их всех по ликам узнаю.

– Молодец! Посмотрите, когда душа искренна, она независима от равнодушия. Мало ли чего я хочу сказать, но если душа моя равнодушна, если она меня не окликнет, я и скажу бесстрастно. Люди прочтут стихотворение и подумают: «А зачем он это написал?» Посмотрите, от одного эпиграфа плакать охота!.. Это строфа изумительная!

– Дальше:

Вот иду согбенный по погосту,

Тот и этот – вся моя родня.

Защищать Отечество не просто

С той поры до нынешнего дня.

– Хорошо! Он говорит, и куда денешься от его горя, от его признания, от доверчивости его! Он нас не знает, мы ему чужие; допустим, он в поезде едет, или по тропе шел, мы встретились, закурили, или за чаркой с ним сели, и вот он говорит о своем чувстве, о своем горе… А после ты подумаешь: какой умный мне человек повстречался! Молодец.

Но пусть уберёт «попо» в первой строчке…

– Продолжу:

Я один фамилию размножил,

Вешками расставил по стране.

С вами 46 я жизней прожил,

Ваша слава остается мне!

– «Размножил»… Это же не ксерокс, не надо было ему так говорить! Но все равно молодец.

Я, конечно, очень суровый человек, и молодой поэт может осерчать: «Да пошел он подальше, подумаешь, учит!» Но когда он будет такой же опытный, как я, он скажет: «А Василич-то был прав!..»

– С криками: – За Родину! За Сталина!

Падала убитая родня.

Нынешними всё на горца свалено

Значит и на вас, и на меня.

– Я, конечно, далек от того, чтобы обожать Ленина или Сталина.