Сезон охоты на мужей

Вот о чем шла речь!

И Катька поразилась:

– Что? Всякий раз?

– Ну, положим, не всякий, врать не станем, раз на раз не приходится, а все-таки частенько бывает. Приедет Игнатушка, поможет кому из бабушек, а потом в дом смерть приходит! Зайдем утром, а она уже лежит себе холодненькая. Ручки на груди сложила, глазки в потолок и молчит, сердешная.

– А в полицию вы заявляли?

– Зачем в полицию? – удивились бабушки. – От сглаза она разве поможет?

– А вы не думали, что Игнатий может сам иметь отношение к этим смертям?

– Конечно! – закивали с готовностью обе бабульки.

 – Натура у него такая черная. И злоба изнутри прет. От этого и сглаз случается, и порча всякая. Мы-то с Меланьей от его помощи подальше держались, в дома к себе не пущали, поэтому, должно, и уцелели обе.

Катя выглянула в окошко.

– Он в маленький голубой домик пошел. Не знаете чей?

Одна из старушек вздрогнула.

– А ты глянь, труба там покосившись?

– Трубу сейчас ребята поправляют. А была покосившаяся.

Старушка побледнела.

– Мой это дом.

– Ну все, Меланья, похоже, пришел твой черед.

Вторая бабулька не скрывала своего удовольствия, что помирать придется все же не ей, а по-друге.

– Да и то сказать, зажилась ты на этом свете. Который тебе годок-то? Сама, небось, не помнишь. Ну, да бог с тобой. Прощаться будем. Если в чем виновата пред тобой, сердца на меня не держи.

– Встретимся, Матрена.

– Так-то оно так, а все-таки я не спешу.

Бабулька из голубого домика совсем пригорюнилась. Мысль о скорой смерти страшила ее.

Вот ведь совсем старенькая, ровесница века, а помирать все равно не хочется.

И Катя воскликнула, чтобы разрядить обстановку:

– Бабушки, что вы такое говорите! Совсем не обязательно, чтобы кто-то из вас помер.

– Только больше-то никого в деревне не осталось в живых, – тоскливо возразила Меланья. – А Игнатий в мой дом зашел. Знать, мой черед и пришел.

– Будет вам!

– Нет, помру я. Чувствую, что помру.

– Не будет этого! – твердо произнесла Катя.

– А ты почем знаешь?

– Я с вами останусь! И ничего с вами не случится.

Меланья взглянула на нее внимательно.

– Впрямь останешься? На всю ночь?

– Да! До утра просижу. Глаз не сомкну.

– А коли смерть моя придет?

– Если кто сунется, я его топором!

Вторая старушка захихикала:

– Смерть топором не проводишь.

А вот ее подруге, которая собралась помирать, предложение Катюши пришлось по нраву.

– А что? И впрямь ночуй у меня, – предложила она.