Смех и смертный грех

В принципе, ничего трудоемкого Николо не сделал, но почему-то теперь казалось, что у Леси совсем другая прическа, куда более подходящая для ее нового платья.

Николо тоже был удовлетворен.

– Вот теперь образ закончен, – объявил он Лесе, отступив от нее на пару шагов. – Теперь ты не Афродита, теперь ты – Королева! Королева праздника. Королева сегодняшнего вечера. Королева нас всех!

И Николо почтительно склонился перед Лесей:

– Ваше Величество, позвольте вам сказать одну вещь.

– Говори.

– Вы – великолепны!

Кира не участвовала в обмене любезностями.

– Николо, а где ты взял это платье?

– В смысле? У себя в мастерской, я же говорил.

– Нет, ты сказал, что тебя похитили прямо у дома. И после того, как ты удрал от похитителей, то болтался по городу.

– Правильно.

– Выходит, ты удирал от них уже с платьем в руках?

– Скажешь тоже, – надулся Николо. – Как бы я от них удрал с таким платьем? Нет, конечно.

– Тогда как?

– Позвонил девочкам из мастерской, они и вынесли.

Кира была вынуждена замолчать. Пора откровенности между ней и Николо явно еще не наступила.

Но Николо все равно надулся.

– Вот это красиво! – воскликнул он. – Ничего не скажешь! Я рискую своей головой, иду в то место, где меня могут ждать, забираю платье для Леси… Даже свои вещи из дома не взял, прибыл на корабль без своего набора гелей для укладки волос, пожертвовал собой, а ты меня в чем-то подозреваешь!

– Ни в чем я тебя не подозреваю.

А Леся ничего не слышала. Она не могла оторвать взгляда от своего отражения в зеркале, любуясь им словно завороженная. И наконец взглянула на подругу.

– Я хочу знать твое мнение. Как тебе мое платье? Нравится?

– Пожалуйста, пройдись немножко! – попросила ее Кира.

Леся с удовольствием выполнила просьбу подруги и прошлась по каюте. Из груди Киры вырвался тяжелый вздох. Все так, как она и подозревала. Складки платья развевались, позволяя обозревать ноги невесты почти целиком.

– Николо… А нельзя эти складочки как-нибудь между собою сметать на скорую руку?

Лицо юноши исказила страдальческая гримаса.

– Сметать? Как это – сметать… Сшить?

– Ну да, скрепить как-нибудь, чтобы они так не развевались.

Сама Кира не видела в этом предложении ничего ужасающего. Но Николо смертельно обиделся на нее.

– Сшить! Сметать! – восклицал он, воздевая руки к небесам, а точнее, к потолку каюты.