Зонтик для дельфина

Тем не менее за дверью, обильно обвешанной многочисленными звонками и затертыми или замазанными краской табличками с фамилиями жильцов, шла бурная жизнь. Играла музыка, раздавались веселые детские вопли и чье-то сердитое ворчание, надсадный мужской кашель.

– И на какой звонок давить? – недоуменно пожала плечами Инна. – Ни на одной табличке нет имени Олеся.

– А Миша тебе ничего по этому поводу не сказал?

– Нет, Толик позвонил Олесе из машины, и она уже встречала его у дверей, – ответила Инна.

Мариша молча протянула руку и нажала на первый попавшийся звонок.

Никакого звука он не издал. Или звонок был настолько тихим, что его совершенно заглушали доносящиеся из квартиры голоса.

– Не сказала бы я, что место, где решил отлежаться наш Толик, одно из самых спокойных, – заметила Мариша, дожидаясь, когда на второй звонок откликнется кто-нибудь из жильцов квартиры.

Инна не успела ничего ответить, потому что дверь распахнулась и на пороге возник мальчишка лет восьми со спутанными светлыми вихрами и удивительно синими глазами.

Одет мальчик был в джинсы и теплую футболку, основательно перекосившуюся и помятую, видимо, в результате бурных игр.

– Вам кого? – спросил мальчишка.

– Здравствуй, нам нужна Олеся, – ответила ему Инна с улыбкой.

– Так ей и звоните! – заявил мальчишка и попытался захлопнуть дверь.

Но Мариша оказалась проворней и подставила ногу. После недолгой борьбы мальчишка признал физическое превосходство противника. Надо отдать ему должное, он умел проигрывать с достоинством.

Поняв, что сдвинуть с места Маришу ему пока что не под силу, он произнес:

– Ладно уж, заходите. Дома она, только ревет.

– Почему? – удивилась Инна.

– Любовник ее бросил, – с полнейшим хладнокровием сообщил ей ребенок. – Да и нечего удивляться, такая дура, что ее все мужики бросают. Толик еще долго продержался.

В это время к мальчишке подскочил его приятель, отличавшийся от него только цветом волос и глаз. И оба приятеля с гиканьем понеслись в глубь квартиры. Вслед им понесся сердитый старушечий голос, призывающий «анафему им на голову», а также душераздирающий мужской кашель.

Кажется, у соседа Олеси был сильный бронхит. Пройдя две двери, за которыми кашляли и ругались, подруги уперлись в кухню. Третья комната в квартире была занята резвящимися детишками. Немного поблуждав, девушки обнаружили нишу, завешенную грязновато-розовой тряпкой, изображающей занавеску. За ней они нашли дверь в последнюю комнату этой странной квартиры.