Ведьмы горят на рассвете

Слишком быстро, слишком легко, и его улыбка не дрогнула.

Богдан уставился на него.

И я уставилась на него.

– Почему?

– Нравиться всем легко, – пожал плечами Влад. Разве? – Но мне порой интересно, каково это… когда тебя ненавидят. – И вот, безупречная улыбка теперь едва заметно охладела в уголках его губ.

На миг воцарилось молчание.

– Нет. – Богдан покачал головой. – Нет, я не хочу нравиться всем и не хочу, чтобы меня все ненавидели. Хочу… – он покосился на стадион, где все снова бегали и кричали.

 – Хочу быть серым кардиналом. В каждой истории есть такой, знаете? Который наблюдает из тени, всё видит, знает секреты каждого. Который на самом-то деле и управляет игрой.

– Манипулирует, – поправила я.

– Помогает.

– Помогает тем, кому хочет помогать.

– Тем, кто нуждается в помощи, Яра.

– Тогда что ему мешает помогать нуждающемуся в помощи злодею?

Лицо Богдана посуровело:

– Честь.

– Ну-у, если это так называть, – я невольно хмыкнула. – Но тогда герои и злодеи не такие уж и разные.

– Как это?

Удивительно, но это был первый раз, когда мы с Богданом спорили, и всё из-за мальчишки, которого никогда прежде не встречали. Который теперь тихонько нас слушал, как прилежный ученик.

– И герои, и злодеи за что-то сражаются, – начала я, загибая пальцы. – За что-то, что называют высшим благом, Дан. И те и другие во что-то верят, и тех и других кто-то боится, а кто-то обожествляет. Разница лишь… не знаю, в точке зрения? Злодей для одного – герой для другого.

Мы всегда следим за историей героя, за его мыслями и поступками. Поэтому и знаем, что он победит – а значит, и станет героем, – в конце.

– Герои тоже бывают занозой в заднице, – самодовольно встрял наконец Влад. – Герой ни за что не станет тебя спасать, если придётся выбирать между тобой и королевством. Высшее благо, верно?

«Да!» Нет. Нет, мне Влад тогда вовсе не понравился. И это я буду повторять себе каждый день с тех пор. Было что-то в его дружелюбном выражении лица и расслабленном голосе, в том, как он замирал каждый раз, когда беседа прерывалась, словно вспоминая – или видя – что-то, о чём другие не подозревают.

Не знаю, являлось ли это что-то хорошим или плохим, просто… иным. Есть такие люди: их слова как поэма, а голос как яд, и тебе остаётся лишь гадать, чем же всё обернётся в итоге.

– Насчёт твоего серого кардинала, – было последним, что сказал Влад Богдану в тот день.