Ведьмы горят на рассвете

* * *

Сумерки уже опустились на город, когда наше такси останавливается посреди неосвещённой, пустой улицы, однако это не смущает ни Лав, ни Мира, когда они отправляются между зданиями, в сторону неприметной металлической двери, ведущей в подвал.

Воздух здесь странный, словно гипнотизирующий, легче и слаще, однако не могу определить для себя это чувство. И ступеньки за дверью не выглядят радушно, но что может произойти с мёртвой девчонкой, верно? Говорят, дважды не умрёшь.

– Не волнуйся, это не ловушка для ведьм, – произносит Мир, замечая мою нерешительность.

Когда он толкает вторую дверь внизу лестницы, в уши нам ударяет музыка.

Несмотря на то что сюда невозможно забрести случайно, место переполнено – нет, набито – людьми. Прожекторы сверкают, гости веселятся, смех льётся из всех углов. Это не просто модный ночной клуб, куда приходят хорошо провести время, это место, куда приходят забыться. Забыть своё имя и прожить ночь так, будто она последняя на земле. Безумие.

«Магия», – вот что за странное чувство, осознаю я.

Огромная руна на потолке, сигилла тишины: ни звука не просачивается наружу, никто ничего не слышит на улицах или же на верхних этажах, но здесь музыка сводим с ума.

Лав тут же исчезает в толпе, пританцовывая, словно всегда была частью этой стихии. Мир, однако, остаётся рядом со мной, угрюмо озираясь по сторонам. На миг мне хочется сбежать и тоже скрыться среди людей, просто назло ему, чтобы посмотреть, что он будет делать. Бросится за мной? Закричит, чтобы выключили музыку? Будет ждать? Задумчиво пробегая глазами по залу, я замечаю неоновую вывеску над барной стойкой.

«Девятый круг», – гласит она, первые буквы каждого слова изображены в форме тающих осколков льда. У Данте в «Аду» девятый круг был ледяным.

– Хочешь потанцевать? – вдруг спрашивает Мир, его голос едва различим за шумом.

Я поворачиваюсь к нему, но он тут же отводит глаза, делая вид, что рассматривает танцпол. Мне всегда хорошо удавалось читать эмоции людей; даже до того как я стала ведьмой, могла понять, расположен ли кто-то к дружбе или же замышляет недоброе.

Хуже того, я перенимала эмоции людей на себя. Впитывала их, как почва капли дождя. Если кто-то смеялся – мне хотелось смеяться, если кто-то плакал – мне хотелось рыдать. «Ты подпускаешь всех слишком близко к сердцу, — сказала однажды сестра. – Нужно перестать быть такой доверчивой, или в один прекрасный день ты разобьёшь эту свою глупую штучку, что бьётся у тебя в груди».