Купейные рассказы

А вот у женщин глаза! Это же уму непостижимо, это целое море, целый океан, целый космос – женские глаза! И стоит чего не по ее случиться, вмиг нахмурится, и не поймешь, то ли молния из них сверкнет, а после гром разразится и обрушится на тебя, то ли заблестят, влагой переполнятся берега, и выкатится из них слезинка, и тогда, при виде этой детской беспомощности, растает сердце самого бессердечного мужлана и сделает он все, как захочет женщина. Все будет по ее, все как она пожелает. А надо ей для этого всего-то навсего – захотеть!»

Однако высокопарные поэтические рассуждения закончились вмиг.

– Мужик, ты чего! – завопил косяк.

– Споткнулся я. Извините, – ответил Жорик и уставился на дверной проем.

Дверь, скрипя, открывалась. Жорик поглядел на нее и подумал, что снова показалось. Включил большой свет, запихнул блин в микроволновку, поставил таймер и присел дожидаться. Печка жужжала вентилятором с минуту, потом в ней щелкнуло, заискрилось, закашляло, дверка распахнулась, блин вылетел.

– Что же ты такую гадость жрешь, Георгий! Себя беречь надо, а ты пихаешь внутрь организма невесть что, как будто это не твое собственное нутро, а помойное ведро.

– «Блины с мясом. Говядина. Сорт высший. Перец пряный, молотый. Соль», – процитировал Жорик надпись на коробке.

– Ты, Жорик, внимательней прочитай. Там написано не «говядина высший сорт», а «гов. высший сорт», – все на кухне захихикало, засмеялось, затыкало, заржало.

– Сорт высший! Гляньте на высшую говядину с перцем! – хихикали стулья.

– Я бы, господа, даже сказал не «гов. с перцем», а «гав», – хохотнул басом старинный, стоявший здесь со времен основания буфет.

Блин на полу развернулся, из-под него действительно выглянул тоскливый глаз, потом другой, потом показалась собачья морда, а уж после и весь щенок. Отряхнулся, заскулил, зарычал и тявкнул на Жорку за укушенную еще в дежурке ногу.

– Я же не знал про тебя, – непонятно зачем сказал охранник, – извини.

– Еще встретимся! – зло зыркнул рыжий щенок и, похрамывая, бросился наутек, а сам блин свернулся в начальную форму, пожал плечами, мол, извините, не я клал, а в меня, так что я лично ни при чем, и полез назад в печку.

Жора сидел. Молчал. Смотрел на знакомый пищеблок и не соображал. Мозги закаменели, не работали. Зазвонил таймер. Печка отключилась. Дверка открылась. Внутри на поддоне, как обычно, лежал блин.