Ночь падших ангелов

А потом, когда на горизонте появлялся сторож с метлой, услышавший скрип карусели, и кто-то звонко кричал остальным: «Шухер!» – они все убегали дружной стайкой, чтобы уже за лагерным забором ощутить себя счастливчиками, избежавшими очередной пацанячьей опасности.

Причем Ромка убегал, еще и Айку успев себе на спину подхватить – эта мелочь вечно напрашивалась с ним на прогулки. Он возмущался и протестовал до хрипоты, но родители все равно ее ему навязывали, потому что не могли выносить ее рев, неизменно следовавший в том случае, если он исчезал, а она оставалась дома.

Вот в итоге ему и приходилось с ней нянчиться. И не только он сам, а даже его приятели как-то незаметно к этому привыкли. Так что, когда мелкая выплевывала собранный для нее боярышник, состоявший преимущественно из костей, и начинала хныкать: «Печеньку хочу!» – порой не только Ромка доставал из своих карманов безнадежно изломавшееся там печенье, но и другие мальчишки тоже. И кормили малявку – видели б это родители! – с немытых ладоней, засыпая обломки да крошки ей прямо в рот, потому что как-то иначе их было уже трудно употребить.

Годами позже, когда повзрослевший Ромка уже катал Айку на своем байке, он, случалось, подкалывал ее во время клубных сборов с приятелями: «Аечка, печеньку не хочешь?» Она, вольготно расположившись на замершем мотоцикле, фыркала в ответ, что он ее достал, и посылала его на фиг, а Ромкины друзья, вместе с ним ставшие теперь ядром байкерского клуба «Летящая стая», смеялись и подхватывали: «Ну как же! Печеньку, Айка!»

Пытаясь их игнорировать, Аглая смотрела только на брата и с чувством обещала ему: «Убью!» Но не убила, а сама взялась рисковать своей жизнью ради него, когда он лишился ног и потребовались деньги ему на операцию.

Любимая сестренка, самый родной человек! И теперь Ромка сам не мог понять, как же так получилось, что он оказался способен нарушить ее покой ради совершенно другой, чужой им всем девушки.

Айка всей душой была против затеянной им авантюры и весь предыдущий вечер не отходила от него ни на шаг. Но не была бы сама собой, если бы уже утром, расставаясь с ним, ехидно не бросила:

– Может, навещу тебя как-нибудь. Печеньку даже, может быть, с собой прихвачу.

– Смотри, не забудь! – усмехнулся Роман, целуя сестру на прощание.

И – вот она снова, «Алая зорька»! Спустя столько лет и столько событий тоже.