Вороны

Ранее он не наблюдал за собой этих навязчивых мыслей, но теперь они заполонили его голову, да так, что фильтр мнительности заставлял его видеть какой-то заговор в каждом обращенном к нему взгляде.

Раньше он получал особый кайф, когда люди смотрели на его яркую, выразительную внешность. Видимо, это время прошло.

Вечер закончился около десяти. Единственное, что хотел Дима – это завалиться в кровать и забыться, однако дома его ждали.

Следующий день – а именно день субботы – он встретил не один, что вполне закономерно – с пятницы на субботу обычно к нему приходила девушка, они перебрасывались парой слов, занимались сексом и благополучно – под ее лепетание о ее последних бьюти-съемках – засыпали.

Проснувшись, Дима оценил обстановку и совершенно без удивления обнаружил на себе аристократически-бледную руку Алисы, которая – о, чудо – проснулась раньше него и теперь смотрела на него сквозь легкий прищур.

– Ди-и-им, – сладко протянула она, для полноты картины притираясь к его боку ближе.

Дима вздохнул.

– Сейчас переведу.

В его щеку прилетел крепкий льстивый поцелуй.

– Ты лучший.

– На что в этот раз? – вопрос был задан чисто для того, чтобы размять немного онемевшие после сна губы.

– На маникюр, – невинно отозвалась Алиса. – Сегодня же второй понедельник месяца, забыл?

Он и вправду забыл о ее девичьих ритуалах. Их отношениям скоро полгода, а он постоянно забывал, что у Алисы по два раза на неделе всякие «ритуалы». Может, он и правда уделял ей мало внимания?

Открыв банковское приложение на телефоне, Дима беспрепятственно отыскал Алису в числе первых по переводам и отправил ей кругленькую сумму.

– Когда ты присоединишься ко мне на съемках? – тем временем продолжала ворковать Алиса. – Фотограф согласен поснимать тебя даже отдельно. Дим, ты вообще слышишь?

– А. Что?

– Фотограф, – с нажимом повторила Алиса, – согласен поснимать тебя. Говорит, у тебя фактурное лицо. Правда я не знаю, что это значит. Короче, – капризно выдохнула она. – Не понимаю, почему ты постоянно отказываешься.

Алиса и многие другие люди постоянно говорили, что его черты лица – особенно скулы и губы – были даны ему свыше. Он выглядел, как греческое божество или как ювелирная работа талантливого скульптора: тонкие, словно выточенные черты, густые короткие волосы, высокая худая фигура. Словом, едва ли не образец золотого сечения.

Дима молчал в ответ. Он не хотел подаваться в моделинг.