Вороны

Если честно, в последнее время он не хотел ничего. Ни-че-го.

Ладно, он кривил душой – на данный момент он маниакально желал только кофе и сигарету.

Вообще это утро началось как-то не так. После ухода Алисы он продолжил лежать в кровати и начал ощущать, что совсем не хочет из нее вылезать. Какая-то эфемерная мощная сила заставляла его оставаться неподвижным, будто непомерный груз придавил его к земле, как букашку. При этом он не мог сосредоточиться на чем-то одном, мысли в голове были спутанными, вязкими, молниеносными, и это не «ненавязчивая мыслемешалка», которую он любил, а нечто более сложное и даже несколько болезненное, словно мозги криво перепрошили красными запутанными нитками, оставляя небрежные стежки.

Он пролежал так половину дня, после чего заставил себя встать: сначала свесил одну ногу, затем вторую. Как только он ощутил под голыми стопами пол, организм словно дал команду «ОТСТАВИТЬ!», да так ощутимо, что Диме подурнело. Подушка манила его, как не манила со времен школы, когда он категорически отказывался вставать с нагретого местечка. Тем не менее, Дима встал и с мизерной долей облегчения ощутил необходимость находиться там, где обычно он позволял себе отвлечься – на гоночном мотоциклетном заезде.

Подобное мероприятие проводилось один раз в две недели, и Дима являлся постоянным участником. Его спортивная Honda не раз пересекала финишную черту в тройке лидеров. К своему мотоциклу он относился как к детищу, сдувал с него пылинки до тех пор, пока однажды – а если точнее, недавно – не понял, что ему, в общем-то, все равно, потому что Дима больше ловил кайф, не когда эффектно садился на него, хвастаясь новенькой маркой, а когда мчался во весь опор, встречая лицом летний вечерний ветер, который хоть и врезался в и без того сухую кожу лица, но являлся во всех смыслах глотком свежего воздуха.

Родители не знали о его маленькой слабости к гонкам. Дима не скрывал этого, но и не спешил говорить им. Иногда он жалел, что был единственным ребенком в семье – порой ему отчаянно требовался младший брат, на которого бы пали все родительские нравоучения, сентенции и советы, которые обычно рождаются из глубины родительского сердца с целью «сделать как лучше».

Узнай о гонках мама – она бы схватилась за голову, узнай отец – и он бы предоставил возможность выбирать самому, но прежде чем дождаться от него этой заветной фразы, предварительно можно услышать столько доводов «против», что этот выбор делать и не захочется.