Диалог о Стене. Любимые песни гуннов

Отсюда и исходит главный приоритет руссиян и их «президента»: «Нет этнической культуры – нет проблемы». Уничтожить такое знание и эти корни, подсовывая свой суррогат, тщательно кастрированный отредактированный мусор, не имеющий какой-либо жизни. Если устный фольклор – то обязательно на приоритетном языке. Если форма письменная, то с обязательным, безусловным спряжением к приоритетной нации, их войне и «всемирно-исторической миссии освобождения» приоритетного народа и обязательно в русских буквах. Без вариантов.

Так навязанный суррогат сделал свое дело.

О масштабах пандемии и ее последствиях ты сам можешь судить по все той же школьной карте географии: на десяти часовых поясах почти не найти ни одного определения местности, сопряженного с физическим существованием коренного этнического населения и его Историей. Приоритетная нация тщательно уничтожает все следы их пребывания.

Смысл совершенно однозначный: показать тем самым 140 non-Russians, что их история – всего лишь случайное недоразумение на пути к главному событию.

«Вас нет и никогда не было. Есть только мы». На всей оккупированной, прошедшей принудительную конверсию и адаптированной к русским вкусам географии не существует ни одного руссиянина, который бы усомнился, что Эстония, Ичкерия, Карелия, Горный Алтай и Башкирия – «это исконные территории Руссии».

Вряд ли надо говорить отдельно, что в самом конгломерате уже было не найти ни одного, кто бы не обнаружил подобную распланировку целой концепции будущности конструктивной, дальновидной, единственно возможной и «очень правильной».

Мурзилка Стругацких о русском мировом господстве была попросту обречена на Большое Спасибо. Как и на Светлое Финансовое Сегодня. Фантастика такого рода была не просто востребована, руссияне ее не просто ждали – в свете реалий она была таким же коммерчески удачным предложением, как одноразовые носки и трусы с ширинкой.

Все, кто испытывал сомнения, естественным образом переходили в категорию нехороших. Последствия предполагались. Вовремя и уверенно поданный тезис о том, что впереди дальше русских ждет ни что иное, как русская планета, у всех (здесь буквальное прочтение) жителей которой не может быть светлого будущего другого, кроме русского, встретил с их стороны настолько безоговорочное, решительное согласие, что все они уже заранее дышали полной грудью.

Вопрос о том, как проведение этого в жизнь они себе представляют, даже не ставился. Это были уже мелочи.

А зря. Тут была самая интересная часть.