Диалог о Стене. Любимые песни гуннов

Любая идеология, любая религиозная, социальная, политическая либо псевдофилософская система, отвечающая такой и только такой миссии, неизбежно должна была встретить их рукоплескания и восхищенные взгляды. Русосы как питеки: они до обморочного забавны, если наблюдать за ними с расстояния, используя в качестве камуфляжа естественные складки местности.

И снова тот же вопрос. Было бы обеспечено то самое Большое Спасибо и то самое Светлое Финансовое Сегодня той мурзилке, будь та построена на именах башкирских и эстонских?

В доступной для них форме показав, насколько они хороши, весьма загадочны, исключительно уникальны, замечательны, актуальны и однозначно правы, а у континентов планеты, у всех еще не рожденных миллиардов носителей разума, как и у миров и цивилизаций, под впечатлением от таких достоинств не может быть будущего иного, как полной и безоговорочной русификации, – показав все это, бизнес как минимум мог быть только удачным.

В этом и лежит объяснение нескончаемых истеричных рукоплесканий. Книги авторов были объявлены выдающимися, а сами авторы гениальными (это не фигура речи).

И произошел чрезвычайный, исключительный, почти невозможный случай. Двое совсем нерусских авторов получили у русских право громко говорить и быть услышанными.

Вопреки вспотевшим от нежности утверждениям руссиян, к «гениальности», «таланту» и тем более к деятельности «мыслителей времен и народов» это не имело отношения.

Попросту условия среды делали исход однозначным. Настолько, что общий сюжет рекомендован в качестве обязательного чтения в школах Русской Федерации.

В культуре Запада, вроде бы такой падкой до всего нового, те же усилия «мыслителей» вызвали внимания не больше, чем сообщения о попытке сезонной миграции домашних кур. А какой-нибудь немытый гунн-кочевник из всё тех же полумертвых 140 non-Russians, глядя туда и отрезанный от возможности глядеть на что-то еще, должен был сказать в сердце своем, твою мать, так и у меня, по всему, тоже нет выбора, как стать руссиянином. При таких делах и материях…

Вроде бы со следствиями онанизма на своей этнической принадлежности ознакомлены все, о них обстоятельно изложено в хрониках последней мировой бойни. Потом приходят в действие механизмы Бессознательного, невнятно мыча чужими ртами о том, о чем говорить вслух нельзя, обстоятельно проходят монографии на одну тему «ах, как хорошо говорят нам два иудея» и «какие суки саботируют нам такое светлое будущее?».