Жнец

– А ты – козел конченый! – наконец-то сформулировала Речиц то, что давно вертелось у нее на языке на протяжении всего их серьезного разговора. – Видеть тебя больше не желаю!

– Ника, ты успокоишься и еще пожалеешь об этих словах! – на прощанье сказал ей тот, кто еще буквально пару часов назад был для нее любовью всей жизни.

После чего входная дверь хлопнула, и Ника осталась одна в окружении разбитой посуды и разбитых надежд. А из черноты ночного неба на нее ехидно поглядывала щербатая луна.

– Вот так бесславно закончилась моя очередная попытка создать семью с Сергеем: метанием оливье.

А я ведь вроде интеллигентная женщина, а как выведут меня из себя, хватаюсь за бокалы и салаты, – жаловалась Ника своей подруге и коллеге Лесе Лазаревой. Они стояли посреди огромного пустыря, на котором Леся выгуливала свою собаку.

– И вы с тех пор больше не общались? – уточнила Леся. – Он не звонил, не извинялся?

– Нет. Тишина. А мне уже даже не обидно. Мы с ним как два цирковых пони, бегаем по кругу. То вместе, то врозь.

То он хочет быть со мной, то не хочет. Знаешь, надоело! – Речиц тряхнула головой. – Вся беда в том, что я его люблю, несмотря на все его свинские поступки. Хороших людей любить легко, а я его люблю со всеми недостатками и дурацкими претензиями. И пока не знаю, как разлюбить.

– У тебя-то как дела? А то мы все про меня да про моего Погорельцева.

Ника, Леся и ее пес по кличке комиссар Рексик, полученной им за боевой характер и миниатюрные размеры, оставили позади себя пустырь и лениво брели по улицам вечернего Бродска.

Они шли мимо засыпающих девятиэтажек, утопающих в тополях хрущевок, мимо частных домов, над которыми вились уютные столбики дыма. И почти дошли до места, где тихий, провинциальный Бродск сливается с Красным молотом, своим поселком-спутником.

– У меня в целом все неплохо. Мы с Ваней решили съехаться, – поделилась с подругой Леся.

– Ничего себе, поздравляю! – улыбнулась Ника. – У тебя будете жить или у него?

– А вот это пока спорный вопрос, – засмеялась Леся.

 – Ване нравится его квартира, а мне моя. Но он на всякий случай начал делать у себя ремонт.

– Серьезно Иван подходит к этим вопросам, хотя вы вместе всего полгода. А Погорельцев больше порассуждать любит на тему будущего семейного счастья.

– У тебя, когда ты говоришь о Погорельцеве, такой суровый взгляд, – невольно вздрогнула Лазарева. – Хорошо, что сейчас рядом нет оливье.

– Да ну тебя, – расхохоталась Речиц. – Поделилась с подружкой, называется.